Пока «плавники дирана» провожали ее из дворца, Дзоми мысленно составила письмо Фиро. До истечения договора о ненападении с льуку оставалось всего двадцать четыре месяца, а до открытия прохода в Стене Бурь – двадцать восемь. Император наверняка сочтет нестабильность в Неосвобожденном Дара хорошим поводом собрать внушительную армию для атаки.
«Императрица, безусловно, права, однако и император тоже».
Она вновь подняла глаза на луну и ускорила шаг.
После ухода Дзоми Джиа еще долго не могла уснуть.
Как ни страшно было это признавать, она боялась закрыть глаза.
Призраки обязательно вернутся.
Дзоми сказала, что нестабильная обстановка при дворе льуку в Крифи – подарок богов. Джиа не знала, как боги отреагируют, узнав, что смертные приписывают им это. Да, расшатать власть льуку и предотвратить распространение их кастовой системы на весь Дара было необходимо, но любой государственный переворот, даже направленный против жестокой власти, стоит человеческих жертв. Понять это дано лишь тому, кто знает цену ответственности, тому, чьи руки умыты кровью невинных.
Борясь со сном, Джиа достала свои заметки об опытах и перечитала их. Испытания показали, что новый сорт цветов, выведенный за последние несколько месяцев, подходит для выполнения ее задач. Вскоре «плавникам дирана» будет поручено найти место для выращивания растения в промышленных масштабах.
Куни использовал рисовое поле и сад в качестве наглядного пособия, дабы дети осваивали таким образом науку управления государством, но в метафорическом смысле возделыванием земли занималась Джиа: именно она удобряла слабые побеги мира, выпалывала сорняки войны, создавая систему управления, при которой было не важно, в чьих руках находится печать Дара.
Стремление к совершенству было основой ее искусства. Хорошие травники держали собственные сады и выводили новые виды растений, пробуждая в них качества, изначально уже заложенные природой. При помощи избирательного опыления и вдумчивого прививания можно было делать цветы еще более прекрасными, ароматы – еще более чарующими, а плоды – более питательными.
На умение пробуждать природу – в прямом и переносном смысле – Джиа полагалась всегда. Именно так она подтолкнула подозрительного Тэку Кимо к восстанию, гордую Гин Мадзоти – к превышению полномочий, а мнительного Рина Коду – к предательству друзей. Благодаря этому умению она выяснила истинные намерения льуку, выдав им сведения о грядущем открытии прохода в Стене Бурь, и спровоцировала Тиму собственноручно поставить крест на наивном проекте мирного сосуществования, воззвав к его идеалам. Джиа не всегда знала, как именно воплощались ее замыслы, но с самого начала понимала, что должна культивировать стремления, таящиеся в сердцах честолюбивых мужчин и женщин.
– Еще чуть-чуть, – прошептала она, и сама не зная, к кому обращается: к богам, Фиро, Тиму или призракам, не дающим ей спокойно спать.
Нельзя позволить Фиро напасть на Неосвобожденный Дара. Тамошние люди и без того изрядно намучались, а от войны пострадают в десятки раз сильнее. Тэра наверняка разберется с льуку на их родине, но здесь задача по спасению народа Дара ценой наименьших страданий лежала на плечах Джиа.
– Еще чуть-чуть, – вновь прошептала она. Это было все, что она могла произнести вслух.
Джиа могла признаться в своих деяниях лишь призракам: Рину, Тэке, Рисане, Скелету-Хохотуну, а теперь еще и Надзу Тей. Ее прошлые и будущие поступки противоречили всем принципам морализма, всем идеалам чести и справедливости, всем догматам богов Дара и материнским инстинктам. Она станет изгоем для своего народа, но так будет правильно.
Содрогнувшись, императрица громко всхлипнула, а потом горько зарыдала.
О, как же ей хотелось спать!
Долина Кири пылала.
Оцепенев, Тэра смотрела, как вдали пикирующие гаринафины поливают огнем амбары, коптильни, склады, хижины и шатры. Все припасы, накопленные за год – точнее, за несколько лет, – за считаные часы обратились в пепел.
Они с Торьо и детьми, сидевшими во время нападения рядом на ковре, в ужасе бежали прочь. Агоны-наездники вскочили на гаринафинов, чтобы попытаться дать отпор вторжению с воздуха, а агоны-воины и солдаты-дара схватили оружие, дабы отразить не менее жестокую наземную атаку. Все вокруг погрузилось в хаос и суматоху. Ездоки не могли найти своих напарников, солдаты потеряли из виду командиров. Мужья разделились с женами, а дети – с родителями. Повсюду раздавались вой, вопли и крики о помощи, звучали приказы, которые никто не мог исполнить.
Сильнейшие воины Таквала и личная стража командора Типо То привели в убежище на краю долины группу растерянных и ошалевших беглецов.
Пока дети прятались в пещере, Тэра отважно оставалась снаружи, не обращая внимания на призывы спрятаться.
