Прошло три дня с тех пор, как убрали статую Киджи. Целых три дня понадобилось команде местных плотников под присмотром льуку, чтобы изрубить деревянного идола на достаточно мелкие куски и сбросить их в гигантскую яму, специально вырытую на берегу озера.
Группы запуганных жрецов, монахов и монахинь в изодранных одеждах выносили из храма сундуки с книгами и тоже кидали их в яму. То и дело кто-нибудь из них колебался и останавливался; тогда надзиратель угрожающе надвигался на нарушителя, и бедняга поспешно продолжал работу.
Помимо откровений, оставленных многими поколениями жрецов и настоятелей, в этих книгах также содержались результаты многовековых наблюдений за маршрутами и пищевыми предпочтениями соколов-мингенов (считалось, что они помогали прорицателям, а также послужили инженеру Кино Йе, который, изучая их, открыл тайну подъемного газа), за уровнем воды в двух озерах на горе Киджи, за различными видами рыб, моллюсков, птиц, насекомых и цветов, обитающих и произрастающих в окрестностях. Среди текстов были размышления о смене времен года, стихи эпохи войн Диаспоры, редкие каллиграфические копии классики ано, выполненные великими писцами, и даже письма членов королевской семьи эпохи государств Тиро. Храм был хранилищем культуры Ксаны, как ранее назывались острова Руи и Дасу.
С берега вдруг взлетел сокол-минген, направляясь к яме, куда вереница священнослужителей подобно муравьям стаскивала книги. Птица принялась с громким криком кружить над ямой.
Все застыли, наблюдая за происходящим, и даже надзиратели-льуку разинули рты. Соколы, коренные обитатели берегов озера Дако, редко долетали до Аризузо.
Громадная птица спикировала вниз, промчавшись над головами людей, и полетела обратно к озеру, обдав зевак мощным ветром.
Жрецы и монахи дружно упали на колени и принялись молиться, ведь сокол был пави владыки Киджи, покровителя Ксаны.
– Спаси нас, владыка Киджи! – вдруг возопил настоятель, которого также отправили таскать сундуки. – Спаси нас!
Один за другим к нему присоединились другие жрецы и монахи. Мольбы о помощи слились в единый жалобный вой, с каждой секундой все нараставший.
Кое-кто из наро и кулеков льуку был настолько потрясен при виде гигантской птицы и внезапного неповиновения местных, что не знал, как быть дальше. Некоторые и сами попадали ниц.
Взмахивая могучими крыльями, сокол неторопливо развернулся над озером и снова спикировал на толпу.
Кутанрово подбежала к краю ямы, сняла костяную палицу и обеими руками подняла ее высоко над головой, не мигая уставившись в глаза приближающейся птице.
– Вотан, пригнитесь!
– Вотан, это опасно!
– Пернатая тварь не знает, кто вы!
Кутанрово пропустила мимо ушей перепуганные крики воинов льуку и стоны местных. Она не видела ничего, кроме надвигающегося на нее сокола. Птица выпустила когти и распахнула острый, как громадный клинок, клюв.
– Вотан-ру-тааса, вотан-са-тааса! Как называется топор нашего пэкьу-вотана? – вопросила отважная женщина.
– Лангиабото, – в замешательстве отозвалось несколько голосов.
Сокол был уже совсем близко, заслонив крыльями половину неба перед глазами Кутанрово. Однако та не дрогнула.
– Разве мы забыли, кто мы есть? Наша сила в нас самих! – воскликнула тан. – Смерть дара-рааки! Мы не боимся их ложных богов!
– Смерть дара-рааки! – с нарастающей уверенностью принялись скандировать другие голоса.
Кутанрово уже чуяла зловонный рыбный запах, исходивший из пасти сокола. Огромные паруса крыльев полностью заслонили солнце. Кутанрово вперила взгляд в холодные, бесчувственные глаза гигантской птицы и крепче сжала палицу.
– Смерть дара-рааки! Мы превратим Укьу-Тааса в обитель блаженства!
Наро и кулеки помчались к молящимся жрецам и монахам, живо размахивая булавами и топорами. Раздались тошнотворные звуки ударов. Мольбы сменились криками, которые один за другим резко обрывались.
Что-то промелькнуло в глазах сокола. Отчаяние? Жалость? Ужас?
Как только Кутанрово с бессмысленным вызовом замахнулась палицей на гигантскую птицу, та ловко уклонилась в сторону. Могучий поток ветра сбил женщину с ног. Громко вереща, минген развернулся и улетел прочь, скрывшись на противоположном берегу.
Кутанрово поднялась, отряхнулась и рассмеялась.
– Смерть дара-рааки! – кровожадно скандировали воины льуку.
Кутанрово подошла к молча стоявшему на коленях настоятелю, которого била дрожь.
Заметив приближение тана, тот в порыве самоуничижения принялся отбивать земные поклоны.
– Ваш бог вас не спасет, – объявила Кутанрово, взмахнула палицей и проломила настоятелю череп.
– Прошу, не заставляй меня, – умолял Тиму.
– Так надо, – шепнула Танванаки, преграждая мужу путь к отступлению.
