Тиму прекратил сопротивляться. Его лицо застыло, превратившись в маску боли.
– О боги! О боги! – повторял он. – Отец, мама, учитель Рути, что же мне делать?
Танванаки приобняла его:
– Ты справишься. Я знаю, ты сильный.
Император Такэ с каменным лицом подошел к краю ямы. Зачитал составленную Вирой Пином прокламацию, в которой признавал ошибкой свой моральный бунт против льуку и обличал ложные слухи, в которых освободители Укьу-Тааса выставлялись злыми и подлыми. Он объявил, что отныне язык льуку остается единственным разрешенным на островах Руи и Дасу, что боги Дара ложны, а Кон Фиджи – презренный обманщик. Затем он швырнул в яму зажженный факел и наблюдал, как пламя пожирает все ее содержимое.
На другом краю ямы воины льуку оглушительно заулюлюкали. Кутанрово широко улыбнулась. Танванаки подошла к ней, обнимая напуганных и смущенных Тодьу и Дьану. Ученые, монахи и монахини безмолвно наблюдали за происходящим, время от времени вздрагивая.
Три дня и три ночи над Укьу-Тааса бушевала буря, подобной которой по жестокости не бывало на памяти живущих. Дождь лил стеной, ураган неистовствовал, дома рушились, целые деревни гибли под селевыми потоками, деревья были вырваны с корнем, а приливные волны затопляли прибрежные городки. Даже великая буря, случившаяся в правление Единых Сияющих Небес, когда в море к северу от Руи утонул один из сыновей Мапидэрэ, не могла с нею сравниться.
Но на утро четвертого дня непогода прекратилась. Согласно сообщениям чиновников обоих островов, при своевременном принятии мер грядущий урожай можно было спасти. Благодаря поставкам зерна с центральных островов народу Укьу-Тааса не грозила гибель от голода.
Кутанрово своевременно объявила, что буря была знаком богов Укьу; те якобы одобряли очищение Укьу-Тааса от скверны дара-рааки. Подобно великому урагану, уносящему все старое, чтобы дать место новому, льуку собирались на корню выжечь любые напоминания о мирном сосуществовании, построив на этих землях свой райский уголок. Кутанрово закатила пир для всех льуку, направо и налево раздавая тольусу.
– Это только начало, – приговаривала она. – Вотан-ру-тааса, вотан-са-тааса, это только начало.
Когда ослабленное бурей старое дерево у храма Пэа наконец надломилось и рухнуло, воздух прорезало громкое карканье.
В ответ ветер донес лишь отдаленный крик соколов-мингенов.
– Нужно посадить всех на гаринафинов и убраться как можно дальше, пока не рассвело, – сказал Таквал.
Льуку зачищали оставшиеся в долине уголки сопротивления, и можно было не сомневаться, что вскоре они начнут прочесывать окрестные горы в поисках выживших.
Поскольку у них в распоряжении на шестьдесят с лишним человек имелось всего лишь два гаринафина, пришлось задуматься о распределении нагрузки.
– Будет безопаснее сделать экипаж одного гаринафина чисто боевым, а другого снарядить для эвакуации, – предложил Таквал. – Если нас засекут, первый удержит противника, пока второй спасается бегством.
Тэра понимала, к чему подводит муж. Но не успела она возразить, как вмешался Тооф.
– Хороший план, – одобрил он. – Алкир сильнее, быстрее и опытнее. На него сядут воины. А Ратопэ будет избегать боя.
Алкир был личным гаринафином Таквала, самцом в самом расцвете сил. Его с детства готовили для Таквала; Тооф и Радия помогли пэкьу обучить животное хитрым боевым маневрам. Ратопэ была молодой самкой, принадлежащей клану Вары Роналек. Чаще других на ней ездил Тооф.
– Ратопэ поведу я, – продолжил он. – Возьму всех детей, чтобы воинам хватило места на Алкире рядом с пэкьу. Мы с Радией лучше прочих умеем делать узлы. Привяжем ребятишек к сетке так, что никто не выпадет даже при самых отчаянных маневрах.
– Я не собираюсь расставаться с Танто и Рокири, – не выдержала Тэра. – И с Таквалом тоже.
– Если принцесса полетит на Ратопэ, то и я со своими воинами – тоже, – произнесла Типо То. Ее голос дрожал от скорби по мужу и детям, но настрой был боевым. – Мы с мужем принесли клятву Дому Одуванчика, и, если с Тэрой что-нибудь случится, я не смогу посмотреть Нмэджи в глаза, когда встречусь с ним на том свете.
– Как раз тебе лучше лететь с детьми. – Радия не удержалась и припомнила обидчице недавнее оскорбление. – В бою от тебя все равно толку не будет, надежнее привязать.
– Уж тебя-то я одной левой уложу, даже если воды уже отойдут. – Типо с вызовом посмотрела на Радию.
Таквал не обращал внимания на их пререкания. Развернув к себе Тэру, он взмолился:
