Иногда Кудьу подумывал, что отец отправился в безумный завоевательный поход через бескрайний океан, чтобы вырваться из тоскливой монотонной жизни пэкьу. Старик находил отраду в войнах и подготовке к ним, а вот последствия – все, что случалось после того, как трупы павших воинов были обглоданы стервятниками и волками, – его мало интересовали. Даже в Укьу Тенрьо постоянно жаловался на головную боль и посылал маленьких Кудьу и Вадьу принимать вереницы просителей в Большом шатре.
А потом Тенрьо отправился завоевывать Дара и взял с собой не сына, а дочь.
Кудьу выпала роль смотрителя; ему пришлось в одиночку решать споры враждующих вождей и готовить корабли на подмогу Тенрьо. Вся военная слава доставалась отцу и сестре, а ему самому – лишь черная работа в тылу.
Несправедливо.
Разве его хитрость уступала хитрости Танванаки (о, как же он ненавидел это ее прозвище! Почему ему не дали столь же яркого и выразительного имени, как его сестрице-выпендрежнице?), когда они вдвоем обманули Луана Цзиа, вынудив того открыть им путь в Дара? Разве он чем-то опозорил клан Роатан? Разве его целеустремленность не равнялась отцовской?
Нет. Он был во всех отношениях достойным наследником!
Но в один прекрасный день отец ясно дал понять, кого из детей любит больше.
И только когда города-корабли скрылись за горизонтом, Кудьу стал видеть вещи в ином свете.
Глупо было тосковать по родительской любви, которой не было. Мудрый волк не вкладывает все силы в поимку одной-единственной овцы. Он держит в уме все стадо.
Кудьу осознал, что отплытие Тенрьо в далекие края стало для него большой удачей. Если бы тот остался в Укьу, то правил бы еще много лет и, выбирая наследника из множества пэкьу-тааса, вряд ли отдал бы первенство уже перешагнувшему пик физических сил Кудьу. Но в отсутствие отца все изменилось. Тенрьо забрал с собой наиболее влиятельных и верных танов, не лишив сына никаких полномочий и оставив ему при этом лучшие пастбища и лучших рабов. Но главное – он забрал с собой Танванаки, основную и самую опасную соперницу Кудьу. Образовавшуюся пустоту власти нужно было заполнить.
Разумеется, отец заявлял, что уплывает лишь на время. Тенрьо оставался пэкьу, и ожидалось, что он либо вернется с триумфом, либо позовет всех льуку за собой, чтобы поселиться в раю. Но путь в Дара был опасен – уже несколько экспедиций погибло в океане, и шансы Тенрьо на успех были ничтожны. Его возвращения можно было не ждать.
А если он даже и вернется, то с чего вдруг Кудьу уступать ему место?
В конце концов, и сам Тенрьо не был любимым сыном своего отца. Он захватил власть благодаря тому, что сумел метко бросить свой топор Лангиабото в Толурору, деда Кудьу.
Власть зиждилась вовсе не на сыновьем почитании, а на крови и костях.
«Вот видишь, отец? – усмехнулся Кудьу про себя. – Я весь в тебя. Зря ты меня не любил».
Он с усердием принялся за дело. Его братья и сестры вдруг начали погибать при загадочных обстоятельствах, а отцовские жены отправились в родные племена («Чтобы спокойно оплакать гибель детей», – утверждал Кудьу). Он набрал свиту верных последователей – друзей детства, спутников и спутниц по охоте, опытных воинов, которые не задавали лишних вопросов и просто кивали, когда Кудьу просил «разобраться» со своими родичами, – и сделал их танами-гаринафинами. Приметил честолюбивых наро-вотанов из малых племен и назначил их танами-тиграми и танами-волками вперед тех, кто пользовался расположением его сестры или отца. Раздал щедрые подарки шаманам, рассказывавшим древние истории на угодный молодому вождю лад. Передал лучшие пастбища и рабов племенам, чьи старейшины лучше других чувствовали, куда дуют политические ветра, и понимали, что по степи вот-вот пронесется новая буря.
Согласно плану, основанному на расчетах Луана Цзиа, спустя год после отплытия отца Кудьу подготовил вспомогательную флотилию. Это сопровождалось великой шумихой и высокопарными речами; множество рабов было принесено в жертву. Команды кораблей целенаправленно набирались из племен, наиболее лояльных Тенрьо, капитанами назначались таны и наро-вотаны, которых Кудьу никак не мог склонить на свою сторону, а для выполнения черной работы отправлялись наиболее строптивые рабы-агоны. Кудьу не заботило, что в море они могут взбунтоваться. Он даже придумал погрузить на корабли меньше взрослых гаринафинов и больше яиц, чтобы оставить дополнительное место для неугодных людей.
«Пусть старик мечтает о бесконечной войне. Я стану величайшим пэкьу в истории степей. Разобью агонов так, что они даже помышлять о восстании не посмеют. Объединю племена под своим началом, чтобы они считали себя только льуку и больше никем. Мое имя будет прославляться в историях и песнях наравне с Кикисаво и Афир».
Весной четвертого года после отбытия пэкьу Тенрьо на поиски Дара судьбу степных жителей навсегда изменили два события.
