За Модзо следовала целая вереница помощников с аккуратно оформленными тарелками. Не переставая петь, девочка забралась на главную сцену, прошла мимо опешивших Сэки и Лоло и, дойдя до середины, торжественно повернулась к зрителям и объявила:
– Представляю вашему вниманию блюдо по рецепту моего прапрапрадеда Суды Му, которое не вкушал никто со времен древних королей Ксаны: оно называется «Музыка рук».
– Потрясающе, – прошептала Одуванчик со своего насеста в крытом фургоне.
– Чем восхищаешься? – немного сердито бросил Кинри. – Ты ведь даже не видела, что у нее там.
– Ты что, прослушал стихи и название блюда? – спросила девушка. – «Музыка рук» – это же поэма Сузарэ, великой вообразительницы.
– Ага, пропустил я этих вообразителей, – признался Кинри. – У них сплошь какие-то сопливые стишки про любовь.
– Типичный парень, – буркнула Одуванчик. – И в учебе разгильдяй.
– Кто бы говорил. Ты вот про деление Мэташи ничего толком не помнишь…
– Ну и ладно! У нас просто разные интересы. – Одуванчику нравилось спорить с Кинри. Прежде никто, кроме Айи, не разговаривал с ней на равных. Она продолжила тоном поднаторевшего в учении специалиста: – Если изучать только войны и политику, многое упустишь. Сузарэ была ученицей Накипо; она написала несколько поэтических циклов, посвященных таинственной придворной даме из Ксаны, в которую была влюблена. Эта дама известна лишь по прозвищу Джито Белые Рукава. До нас дошли только фрагменты поэм, но исследователи сходятся во мнении, что Сузарэ вывела на новый уровень присущие творчеству Накипо сложные образные загадки с логограммами ано. Одна из немногих образованных женщин далекого Крифи, она также была виртуозным музыкантом и изобрела нотную систему…
– Хватит, – взмолился Кинри. – Какое отношение все это имеет к кулинарии? Если только ты вдруг не расшифровала код соперников, вся эта любовная лирика нам сейчас ни к чему.
– Ты говоришь прямо как моя сестра, – критически бросила Одуванчик и вздохнула. – Но она хоть и не любила любовные истории, зато сама пережила такую, что не описать стихами… Сузарэ ей бы наверняка понравилась…
– У нас тут, вообще-то, кулинарный конкурс!
– Ладно! В высокой кухне считается, что блюдо должно пробуждать все пять чувств. А лучшие блюда взывают также и к шестому чувству, часто называемому «наслаждением разума». Это значит, что еде следует стимулировать не только тело, но и ум, благодаря литературным и художественным отсылкам, дополняющим физические ощущения.
– То есть эта «Музыка рук» пробудила в тебе наслаждение разума? Звучит нелепо. Надеюсь, что судьи на это не купятся.
– Невежа!
– Выпендрежница!
Они продолжали спорить, пока на сцене шла презентация блюда.
– Настоящее произведение искусства! – воскликнул Сэка.
Лоло не могла с ним не согласиться. Презентация блюда Модзо так поразила ее, что она даже забыла обменяться мнениями со вторым ведущим и описать кушанье зрителям.
К счастью, от необходимости говорить ее избавило новое изобретение. Вот уже много лет хаанские естествоиспытатели, особенно моделисты, изучали манипуляции со светом при помощи зеркал. Даже великий Луан Цзиаджи занимался исследованиями в этой области. Одно из последних изобретений состояло из набора линз и зеркал, устанавливаемых вокруг лежащего на столе предмета таким образом, что многократно увеличенное изображение предмета проецировалось на ширму. Его уже широко использовали в лекционных залах Гинпена, чтобы даже учащиеся, сидевшие на задних рядах, наглядно видели, что демонстрирует лектор.
Такие же проекторы-увеличители были расставлены на главной сцене и в кухонных кулинарных секциях. Пока помощники Модзо обслуживали судей, дополнительную тарелку водрузили на небольшой белый пьедестал – так называемую «сцену для образцов». При помощи нескольких зеркал на тарелку был направлен сильный поток света, как на актеров в театре, и гигантское изображение тарелки тут же появилось на белой ширме позади судей (той самой, где, не привлекая к себе внимания, сидели голубь и во́роны).
Толпа притихла в восхищении.
По краю тарелки выстроились восемь съедобных скульптур, каждая – абстрактное воплощение одного из божеств Дара. Середину тарелки занимала хитрая мозаика из клейкого риса и водорослей, изображающая ровные фермерские поля, пруды, леса и луга с высоты птичьего полета. Это блюдо создавалось по тому же принципу, что и «Дара в грозу», но отличалось еще большей утонченностью. Если «Дара в грозу» было амбициозным, но отчасти робким порывом несдержанности, то «Музыка рук» источала уверенное спокойствие и стойкую гармонию.
Пока зрители и судьи, разинув рты, таращились на тарелки, Сэка и Лоло расспрашивали Модзо, дабы получить у повара комментарии. Наконец они вернулись к проектору-увеличителю и принялись объяснять собравшимся суть.
– «Музыка рук» восславляет бессмертную любовь, описанную в поэме Сузарэ, – сказал Сэка. – Музыка здесь основная тема, а боги – музыканты. Эту закуску из риса и морской капусты требуется вкушать под аккомпанемент божественного оркестра из восьми секций.
