– Не буду. Кроме того, нам пришлось связать вашу историю со зрителями, дать понять, что ваша личная история также отражает историю всего народа. Мы вписали блюда Мати в притчу о прошлом Хаана, когда отец и сын Цзиа повели народ против ксанских завоевателей; в рассказ о настоящем Хаана, где ученые всех мастей тянутся в Гинпен за знаниями и продвижением по службе; и о его будущем, в котором бесконечное стремление к познанию мира приводит нас к выводу, что учиться можно даже у врагов. Но все это было привязано к основам, к любви, кроющейся в каждом сердце. Одна замечательная женщина когда-то объяснила мне, что в любви нет ничего абстрактного: все весьма конкретно и банально. «В жизни есть четыре великих удовольствия, – говорила она. – Сидеть у уютного огня зимой, когда за окном падает снег. Взбираться на высокое место после весеннего дождя, чтобы полюбоваться возрожденным миром. Поедать крабов, запивая их свежезаваренным чаем, в часы отлива. И погрузить ноги в покрытое лотосами озеро в разгар лета… Каждое из перечисленных мною удовольствий станет полнее, если разделить его с другом». То же самое относится и к любви, заставляющей наши сердца биться в гармонии. Любовь – редчайший ингредиент, лучшая приправа для праздника жизни, и не важно, готовишь ты утиные яйца или глубоководного нефритового краба. Мати стряпает не только для пропитания, но и потому, что через кулинарию выражает свою любовь. Отец и сын Цзиа сражались не потому, что ненавидели Ксану, а потому, что любили народ Хаана со всеми его низменными пороками и банальными добродетелями. Лучшие ученые тратят столько времени на изучение классики и забывают о еде не потому, что хотят пробиться к власти, став чиновниками, а потому, что любят запах горячего воска, разрезаемого писчим ножом, и получают удовольствие от обсуждения с друзьями старинной мудрости. Народные умельцы и странствующие мастера изобретают не ради наживы, а потому что любят свободу творения: даже несовершенные, глупые и бесполезные вещи радуют их, ибо сделаны своими руками.
Тут все участники Цветочной банды согласно закивали, и глаза их увлажнились.
– Иной скажет, что вы просто польстили гинпенцам, – заметил Види.
– Скептики наверняка так и сочтут, – признала Одуванчик. – Но «Великолепная ваза» – неотъемлемый элемент гинпенской структуры, и ваша история тесно переплетена с историей города. Наши любимые истории, как правило, не о нас самих, а о тех, кем мы можем стать. Поэтому я закончила рассказ с надеждой, что орудия войны способны превратиться в нечто легкое и приятное. Можно заявить, что это истории о нашей любви к себе – и, возможно, судьи именно на это и отреагировали – но что здесь плохого? Мы всегда считаем себя лучше, чем мы есть, но это не значит, что не нужно пытаться стать ближе к царству богов. В этом весь смысл историй, высокой кухни и искусства в целом.
– Языком чешете не хуже отца, – вздохнула вдова Васу. – Да что там, пожалуй, ваши истории поинтереснее будут.
– Спасибо, бабуля, – тихо рассмеялась Одуванчик. – Я не так хорошо знала папу, поэтому всегда приятно пообщаться с теми, кто помнил его… обычным человеком. Хотелось бы как можно больше узнать о его юности.
– Непременно расскажу все, что…
– Госпожа-хозяйка Васу, можно мне с вами поговорить? – перебил ее робкий детский голос снаружи крытого фургона.
– Наверное, Сэка и Лоло готовы объявить победителя! – решила Арона.
Вдова Васу кивнула Лодан. Та приоткрыла брезентовый полог и удивленно воскликнула:
– Ой!
Секундой спустя в фургон забралась Модзо Му, по-прежнему в кухонном фартуке. Было видно, что она едва сдерживается и готова вот-вот утратить самообладание. Девочка прошла в центр и опустилась на колени перед вдовой Васу, поклонившись в пол.
– Это еще что за выкрутасы? – удивленно спросила вдова Васу. – Пожалуйста, сядь ровно. Умоляю!
Модзо Му не шелохнулась.
– Госпожа, – сказала она дрожащим от сдавленных всхлипов голосом, – прошу, спасите мою семью.
Постоянно сбиваясь, переводя дух и утирая слезы, Модзо Му поведала им свою историю.
Много лет клан Му жил в уединении в горах Даму, отрезанный от всего мира. Суда Му оставил наследникам четкие указания: его искусство должно стать достоянием богов, а не человечества. У каждого из его потомков был выбор: остаться постигать тайны предка или покинуть уединенный приют ни с чем, лишившись даже фамилии. Выбор сей делался раз и навсегда. Те, кто хотели изучать рецепты Суды Му, клялись никогда не покидать горы.
Время от времени в приют приходили мужчины и женщины, ища спасения от мирских забот. Семейство Му давало им пищу и кров, но не пускало в святая святых, где подобно священным храмовым рукописям хранились и изучались рецепты великого предка. Порой гости оставались прислуживать хозяевам, выполняли их поручения, а кое-кто даже вступил в брак с членами семьи Му. Но даже в таком случае их не подпускали к рецептам.
