– Моя… тетя – опытная травница, – ответила Одуванчик. – Она как-то рассказывала, что отравители действуют именно таким способом. У правителей Тиро были дегустаторы, однако, разделив яд на две части, сами по себе безопасные, можно подмешать одну в закуску, а другую, например, в десерт. На долгих пирах разные блюда обычно пробовали разные дегустаторы, и это позволяло яду оставаться незамеченным до тех пор, пока не становилось слишком поздно.
– Наверное, именно так Тифан и сделал, – кивнул Види. – Убивать нас он не хотел, только усилить эффект от «проклятия».
– А как объяснить другие странные события? – спросила Одуванчик. – Вы что-нибудь выяснили о гусеницах, бродячих собаках и крысах?
Адвокат помотал головой:
– Бродячих собак по всему городу можно наловить. Гусеницы здесь не водятся, но никто не знает, откуда их привезли. Крысы, очевидно, местные – в округе ни в одном амбаре ни одной не нашлось, но я не понимаю, что их так напугало. Был какой-то подозрительный запах… Пока уцепиться не за что, но я еще не все ниточки проверил.
Кинри сел и удрученно произнес:
– Теперь разбираться уже ни к чему. Все повара и подавальщики уволились. Как говорит госпожа-хозяйка, это конец.
– Если вам нужны подавальщицы, я могу поработать, – предложила Одуванчик.
Рати помотала головой:
– Даже если мы все поможем, на целый ресторан рук не хватит – это при условии, что посетители и судьи вообще придут, помня о проклятии и слухах об испорченной еде. Да и что мы знаем о качественном обслуживании? Любая профессия – отдельный вид искусства.
Кинри закрыл глаза.
«Подавальщиков не хватает, нанять и обучить новых мы не успеваем. Вот бы найти способ справиться ограниченным количеством людей… Что там вдова Васу говорила о том, чтобы разделиться на двадцать человек?..»
На следующий вечер Одуванчик вернулась в «Великолепную вазу» и обнаружила Кинри у дверей. Юноша тупо смотрел вдаль.
– Ты что тут сидишь? – спросила она.
Кинри подскочил от неожиданности.
– Думаю… как превратить Лодан в двадцать человек.
– Это было бы неплохо, – рассмеялась Одуванчик. – Если придумаешь, встанешь в один ряд с На Моджи.
– Я знаю, что это невозможно. – Кинри покраснел. – Но… Ладно, лучше скажи, куда ты ходила?
Одуванчик вновь переоделась судомойкой, но на этот раз образ выглядел более убедительно. Уроки Ароны не прошли даром.
– Мота и Арона водили меня в лагерь беженцев, чтобы передать им еду от бабули Васу, – ответила девушка.
Лишившись почти всего персонала, «Великолепная ваза» не могла обслуживать полноценные обеды или ужины. Чем держать продукты в погребах, пока не испортятся, лучше было раздать их нуждающимся беженцам. Вдова Васу получила разрешение магистрата Дзуды; Моти и Арона вызвались доставить еду и позвали с собой Кинри, но тот отказался. Кто-нибудь из земляков мог узнать и выдать его.
Значит, Одуванчик ездила вместо него.
– И как обстоят дела у беженцев? – осторожно спросил Кинри.
– Неплохо, – ответила она. – Когда мы выгрузили продовольствие, я немного побыла с ребятишками. Рассказывала им всякое, учила детским песенкам. Их родители надеются, что допросы скоро прекратятся и им позволят покинуть лагерь и поселиться в Дара.
Говорила девушка легко и беззаботно, и Кинри чувствовал, что она старается ради него. Он ведь тоже представлялся беженцем из Укьу-Тааса. Но лицо Одуванчика оставалось грустным.
– Что-то не так? – спросил он. – Что тебя тревожит?
Одуванчик хотела было ответить, что все в порядке, но передумала и со вздохом призналась:
– Я пообщалась со взрослыми беженцами и узнала, что творится у них на родине. Это просто ужасно. Поверить не могу, что самые обычные люди, наши современники, а не злодеи из старинных саг, способны на такие преступления. Теперь мне будут сниться кошмары.
Кинри промолчал. Его и самого до сих пор навещали кошмары о событиях в Киго-Йезу.
– Не понимаю, почему льуку такие жестокие. Неужели они и правда хотя истребить всех, кто не принадлежит к их народу? – Одуванчик задрожала от ужаса и негодования. – Мой брат… не устает повторять, что хочет пойти воевать с льуку, и мне кажется, что теперь я хотя бы немного начинаю его понимать.
Кинри пытался сохранять самообладание. Слова девушки разили его, словно молнии.
«Что она скажет, когда узнает, кто я на самом деле?»
