Пожилая женщина ласково улыбнулась, качая головой.
В поисках улик трое сыщиков отправились на перекресток – туда, где сломались телеги торговцев овощами, где наследили бродячие собаки и стоял почти голый ствол зонтичного дерева.
– И часто вы таким занимаетесь? – осведомилась Одуванчик.
– Чем? Расследованием происшествий? – уточнил Види. Он собрал с дерева нескольких дохлых гусениц, завернул их в тряпицу и убрал в карман. – Я же адвокат. Иногда приходится изучать весьма запутанные дела. Магистраты, даже добропорядочные, обычно торопятся со всем разобраться и допускают ошибки.
– Види скромничает, – сказала Арона. – Вот был как-то случай, когда он отыскал детей, похищенных разбойником по прозвищу Скелет-Хохотун…
Набравшись новых сил после сытного обеда и обильного питья, монахини с помощью своей волшебной черепахи сожгли оставшихся на дереве гусениц, затащили черепаху прямо в ресторан и сплясали с ней на всех трех этажах. Они покинули «Великолепную вазу» лишь перед самым ужином.
– Не иначе то было самое дорогое изгнание духов в истории Гинпена, – пробормотала вдова Васу.
– Главное, что не мы его оплачивали, – заметила Мати.
– И работники будут уверены, что проклятие снято, – добавила Лодан. – Модзо добрая девочка, она здорово нам помогла.
Вдова Васу покачала головой. Она не была столь уверена.
– Все равно не нравится мне все это. Держите ухо востро, а глаза широко открытыми.
Не прошло и часа с начала ужина, как случились первые неприятности. Пэнози поднималась на второй этаж с миской пельменей для клиента, как вдруг почувствовала резкую боль в животе. Она покачнулась и пролила бульон на себя.
– Что с тобой? – спросила сверху Лодан.
– Не знаю, – ответила моментально вспотевшая Пэнози. – Мне нужно… в туалет.
Лодан подменила девушку, пока та бегала в уборную, находившуюся в отдельном здании.
Пэнози вернулась, ощущая слабость. Ноги подкашивались, ее тошнило, пока наконец не вырвало. В этот момент еще несколько подавальщиков и подавальщиц выбежали из ресторана в направлении уборной.
На кухне дела шли не лучше. Несколько поваров вынужденно прекратили работу из-за спазмов в животе. После посещения уборной ни один не мог даже подняться обратно наверх.
А заказы между тем копились; посетители нетерпеливо ждали возвращения обслуги. Лодан зашла к Мати на кухню.
– Придется закрывать кухню, – тяжело дыша и потея, сказала Лодан. – Почти все подавальщики не могут работать, да мне и самой худо.
– Ума не приложу, что случилось. – Мати грела живот мешочком с водой. – Никогда такого не было. Повезло, что хотя бы с клиентами все хорошо.
Вдова Васу согласилась прекратить обслуживание. Ресторан фактически не работал уже три дня, и это сильно ударило по бюджету, но выбора не оставалось.
Самой вдове тоже стало плохо. Лодан и Мати из последних сил извинялись перед посетителями, раздавая им талоны на бесплатные ужины. Некоторые гости заметили вереницу поваров и подавальщиков возле уборной и побледнели. Вскоре поползли слухи, что в ресторане что-то не так с качеством еды.
Когда последние клиенты наконец покинули заведение, снаружи вдруг раздались громкие вопли.
Лодан и Мати выскочили на улицу и увидели бегущих по дороге крыс. Крысы неслись так, будто спасались то ли от пожара, то ли с тонущего корабля. Они мчались, не разбирая дороги, истошно вереща и кидаясь на любые встречные предметы. Задержавшиеся посетители от страха сбились в кучку.
Лодан и Мати хотели как-то помочь, но сил у обеих едва хватало, чтобы удержаться на ногах. В конце концов разбираться с грызунами с помощью огнемета пришлось Рати, Моте, Ароне и Види, которых неизвестный недуг почему-то не поразил. Кинри и Одуванчик, также пребывавшие в добром здравии, ловили проезжающие мимо повозки, чтобы отправить перепуганных клиентов по домам.
К утру весь Гинпен услышал о том, что «Великолепная ваза» находится под влиянием действительно могущественного проклятия.
Лодан выдала Пэнози расчет.
– Тебе далеко ехать, – сказала она. – Возьми в дорогу, а то проголодаешься. – Она указала на стол с оладьями и кренделями.
Как и другие повара, горничные, посыльные, подавальщики и подавальщицы, покинувшие «Великолепную вазу» за последние два дня, девушка поблагодарила Лодан, но еду не приняла.
– Извините, – пробормотала Пэнози, отводя глаза. Подойдя к дверям, она обернулась. – Мне и правда очень жаль. Но мама пишет, что отец сильно болен…
– Не переживай, – ответила Лодан. – Я все понимаю.
Девушка стыдливо закусила нижнюю губу и вышла. Села в повозку, запряженную быками, и вскоре уехала.
Лодан вздохнула и вернулась в комнату вдовы Васу.
– Сколько персонала осталось? – спросила вдова.
– Две подавальщицы.
– Смелые девушки.
– Говорят, у них нет родных и они считают «Великолепную вазу» своим домом. Проклятие их не тревожит.
Вдова со вздохом кивнула и обратилась к Мати:
– А у тебя как?
– Один повар, один уборщик посуды и одна судомойка, – ответила Мати.
– Мунапо, Кинри и Рутэ?
– Ага.
– Тоже сироты, – вспомнила вдова Васу. – Значит, уехали все, у кого есть за что держаться.
