Сегодня на ней было ярко-желтое шелковое платье-кокон. Это был традиционный цвет старого Хаана. В свете последних лучей заката, сотен факелов и масляных ламп «Сокровищница» напоминала старый дворец во время Праздника фонарей, а платье Лоло с каждым шагом и жестом завораживающе переливалось, как будто девушка была облачена в жидкое золото.
Толпа отозвалась громким улюлюканьем, от которого бамбуковая башня задрожала. Городовым пришлось оттеснять зрителей от заграждений, не пропуская их на дорожку. Впрочем, делали они это с улыбкой. Праздничное настроение передалось даже служителям правопорядка.
Облик «Сокровищницы» и без того был экстравагантным и помпезным, а ко дню состязания ее еще приукрасили. Яркие лампы и факелы позволяли хорошо рассмотреть богатое внутреннее убранство. Подушки для сидения, набитые мягким гусиным пухом и обтянутые золотым шелком, сверкали, словно миниатюрные троны. Поговаривали, что Тифан собирался установить в заведении новейшие шелкокрапинные факелы, но они работали ненадежно, и от плана пришлось отказаться. Впрочем, и простые факелы с масляными лампами прекрасно справлялись со своей функцией.
Лоло удовлетворенно кивнула.
– Так начнем же ужин в «Сокровищнице», претендующей на звание лучшего ресторана Гинпена!
Ведущая обеспокоенно нахмурила брови. Сегодня ей досталась более простая работа, чем напарнику. По правде говоря, Лоло сама попросилась провести вечер в «Сокровищнице», потому что не хотела видеть неминуемое унижение «Великолепной вазы».
С высоты бамбуковой башни она устремила взгляд над крышами и извилистыми улочками Гинпена, над тусклыми лампами многолюдных домов и яркими фонарями роскошных особняков, над вечно оживленной Храмовой площадью и опустевшими мастерскими, гадая, что творится сейчас у других участников состязания.
Точно такая же бамбуковая башня была сооружена и около «Великолепной вазы», но зрителей здесь было гораздо меньше. Слухи о проклятии отвратили большинство зевак, а у тех, что собрались, настроение было скорее тревожным, чем праздничным. В основном все они жили по соседству с рестораном и пришли, чтобы поддержать добрых Тесона и вдову Васу. Для них «Великолепная ваза» была, можно сказать, родным заведением.
Чуть раньше возле «Вазы» появилась группа хулиганов с флажками, на которых были нарисованы мохнатые гусеницы, со связками крыс и с ведерками собачьего дерьма.
– Обманщики! Отравители! Грязнули! – кричали эти юные разгильдяи и тунеядцы собравшимся, очевидно пытаясь их запугать.
Местная группа поддержки не могла оставить это без ответа, и в результате дело дошло до потасовки.
Городовые принялись разнимать враждующих, а их капитан подошел к вдове Васу с предложением отложить ужин, пока порядок не будет восстановлен.
– Нет. Ни в коем случае, – заявила хозяйка заведения. – Я попробую их утихомирить.
Опираясь на трость, эта миниатюрная пожилая женщина вышла к хулиганам и, не повышая голоса, принялась их увещевать, да так успешно, что буквально через несколько минут те ударились в слезы.
– Я опозорил свою мать, – всхлипывал один юный дебошир.
– Бабуля, а ведь моя бабушка то же самое говорила, – промямлил другой. – Я исправлюсь.
– Пожалуйста, только не говорите моему учителю, что я сюда приходил! – молил третий.
Вдова Васу похлопала их по плечам и пригласила на миску супа. Юноши разрыдались еще сильнее. Свернув флаги, они поспешили убраться подальше, пряча лица за длинными рукавами.
– Ничего себе! – прошептала Одуванчик, когда госпожа-хозяйка вернулась, закрыв за собой двери ресторана.
– Тифан все никак не уймется… Не знает, что у меня к таким ребятам есть особый подход, – сказала вдова. – Помню, в Дзуди твой отец как-то… ха-ха-ха…
Посетители вновь выстроились в очередь, но настроение у них упало. Сторонники вдовы Васу пытались объяснить, насколько хороша «Великолепная ваза», но убедить клиентов им не удавалось.
На башне Сэка пытался завести толпу:
– Дамы и господа, если вы только что к нам присоединились, то добро пожаловать на невиданное состязание за звание лучшего ресторана Гинпена!
Сегодня на ведущем была темно-синяя мантия из водяного шелка, не уступающая пышностью платью Лоло, однако сдержанные цвета и консервативный крой как бы подчеркивали недостаток веры в «Великолепную вазу».
Несмотря на весьма жидкие аплодисменты, Сэка продолжал кричать в рупор:
– Проверяющими в обоих ресторанах выступают представители знатных домов, известные ученые, купцы, отличившиеся на службе городу и народу, просвещенные монахи и монахини, прочие видные деятели, а также счастливые победители специальной лотереи.
Довольно вялая реакция посетителей говорила о том, что большинство из них вовсе не считают, что им повезло. Кроме того, «Великолепная ваза» выглядела заброшенной и уж точно не готовой биться за свое существование. Передние двери заведения были заперты, окна закрыты ставнями, на верхних этажах не горели факелы. Только за затянутыми бумагой окнами первого этажа изредка мелькал свет. Казалось, внутри пусто.
Зрители настороженно перешептывались:
