Уильям скрутил «Архитектурный дайджест» и похлопывал им по ладони. Он шел за мной по пятам.
– Когда ты вернулся с ретрита?
– Дней пять назад.
– И не заглянул ко мне.
– Как раз собирался.
– Имей в виду, я рад за тебя, но не от всего сердца. Мне-то отдых в ближайшее время не светит.
– Вообще-то… Утвиллер! Хватит пихать меня в задницу своим журналом.
– Это не журнал.
– Чертов извращенец.
– Ты прихрамываешь. – В голос Уильяма просочилось сочувствие. – Откуда синяки? Тебя избивали в лечебных целях? Хоть на один вопрос ответишь?
– Не-а, – протянул я, на ходу снимая футболку и бросая ее на пол.
Приняв душ, я спустился в гостиную. Друг сидел на диване, листая один из старых каталогов выставок, которые я собирал. Подняв голову, окинул меня взглядом.
– У тебя странный вид, – заметил он. – То есть у тебя всегда странный вид… – Уильям закрыл каталог. – Только не говори, что…
– Ради всего святого! Это было не романтическое приключение.
– Романтическое приключение? – Но в голосе Утвиллера явственно прозвучало облегчение. Он решил, что я нашел замену Вивиан. Никто не заменит Вивиан. Таких, как она, больше нет. Раньше я думал… Заблуждался. – Понимаю, ты старше меня и тебе сорок девять… но разве так говорит кто-то моложе девяноста? Вероятно, ты имел в виду старый добрый перепихон.
Я покачал головой. Между нами повисла недосказанность – уже не в первый раз за последнее время.
– Я прочитал «По направлению к Свану».
Утвиллер в ужасе уставился на меня, его брови поползли вверх:
– И?
– Полная бессмыслица.
– Точно читал, – пробормотал он, не отрывая от меня серых глаз. – Дэн, где Гилберт? Почему ты не привез его от матери?
Долгую минуту я смотрел на друга, потом зашагал прочь, на ходу завязывая мокрые волосы в узел на затылке.
– Идем, – бросил я, не оборачиваясь. – Ты хотел знать, разве нет?
Десять минут спустя мы стояли среди деревьев. Было тихо, будто в звуконепроницаемой комнате.
– Вот он, – сказал я.
Где-то пропела птица – и вновь все погрузилось в сверхъестественную тишину.
– Кто?
– Гилберт.
Вилли начал улыбаться, но увидел мои глаза, улыбка увяла.
Я опустился на колени. Казалось, то утро было в жизни другого человека. Тот, что сейчас стоял на коленях в снегу, был хуже. Слабее. А должно быть наоборот, верно? Испытания должны делать сильнее. А меня они сделали убийцей. Правосудие или кровь? Кровь. Всегда кровь. Вся эта…
– Дэн?
– Я закопал его здесь двадцатого ноября. Ты видел лопату, с которой я вышел вам навстречу; она до сих пор под банкеткой, я не смог заставить себя убрать ее… прикоснуться к ней.
Уильям привалился к стволу березы. Кашемировое пальто прямого фасона расстегнуто, края рубашки выглядывают из-под джемпера, брюки из молескина топорщатся над ботинками челси. Сжав зубами край перчатки, он высвободил правую руку, выплюнул перчатку себе под ноги и сунул сигарету в рот.
– Кожа здорово впитывает дым, – объяснил он, чиркнул колесиком зажигалки и затянулся до хруста бумаги.
Утвиллер курил самые крепкие сигареты, какие только были. Я всегда находил это идущим вразрез с тем, кем он был. Вроде как прийти в церковь с «Сатанинской библией» в сумочке. Да, рассчитанное неистовство его затяжек наводило на определенные мысли. У каждого – свои секреты. И у Вилли они были.
Холод сжимал мою голову двумя замороженными ладонями.
– Ты же бросал.
– Речь не обо мне, Дэн. Ты похоронил вашего с Вивиан пса еще в ноябре и никому ничего не сказал. Ведь не сказал? Как ты мог засыпать и просыпаться с этим?
Я открыл рот, но не смог смыть боль словами.
– В любом случае ты никогда не был простым парнем. Помнишь, как мы познакомились? – Вилли резким щелчком струсил пепел. – Мы никогда не говорили об этом. Ты хотел дать мне в морду, едва на ногах держался, собирался сесть за руль, однако твои глаза умоляли спасти тебя.
– К чему ты…
– С тех пор я всегда был готов помочь тебе всем, чем смогу. Но втроем – ты, твоя ярость и выпивка – вы продолжали уничтожать Дэна Митчелла. Дэн, ты мой лучший друг. Знаю, я скучный семьянин. Но я здесь ради тебя. Был все эти пять лет. Так сделай одолжение и мне. Скажи, что с тобой случилось?
О нет, Дэнни, он спрашивает не столько о том, что произошло пять лет назад, два года назад, в конце концов, два месяца назад… Он хочет знать, что ты такое.
– Хочешь знать, не я ли убил Гилберта?
– Дэн…
– Нет, Уильям, – сказал я, – это был не я.
Я рассказал ему, что два года назад кое-что случилось, и теперь я борюсь с последствиями. С волнами, поднятыми брошенным камнем. Множеством брошенных камней. Озеро не отдает своих мертвецов. Поэтому я уезжал. Поэтому мне снова надо будет уехать.
Сигарета Утвиллера давно догорела до фильтра, столбик пепла осыпался в снег.
– Я собираюсь поставить в этой истории точку.
– Точку? Что значит – точку?
– А что бы сделал ты…
Если бы кто-то угрожал твоим близким: твоей жене, твоим детям. Вайолет с ее волосами, напоминающими шапочку одуванчика. Что бы сделал ты, Уильям?
Этого я не произнес вслух.
– Тот, кто убил Гилберта… К нему ты ездил в ноябре? И снова поедешь?
Я поднялся на ноги и отошел к лиственнице, одной из двух в изголовье могилы.
