Я училась тогда на последнем курсе архитектурного, снимали комнату в общежитии с подругой. Денег катастрофически не хватало, что-то подкидывали родители, но, ты же знаешь, всегда хочется большего. Хочется модно одеваться, встречаться с мальчиками и танцевать – ночь напролет, а не сидеть над учебниками, не поднимая головы. В общем, мы познакомились с очень обеспеченными ребятами на шикарных мотоциклах. Когда мы пришли с подругой к ним домой… Дуры, конечно. Но кто может постелить себе солому везде? Я хотела уйти, но один из них сказал: либо я лягу с ним добровольно, либо мою подругу пустят по кругу у меня на глазах. И тогда я увидела, что в прихожей слишком много обуви разных размеров. Мы шли в гости к двоим, но квартира – большая, в остальных комнатах спали еще человек пять. Не знаю точно, сколько их было. Я только попросила, чтобы мою подругу отпустили, а я осталась.
А потом толстый участковый, жуя помятый бутерброд, долго объяснял мне, что я не пострадавшая, а охотница за выгодным женихом.
– Вы сами туда пошли? Следов насилия на вас нет, ни царапины? – удивлялся он, а потом добавил, что тот парень из очень приличной семьи, и он якобы бросил меня, а я пытаюсь ему отомстить.
Я забеременела. Мне сделали аборт. Операция была тяжелой. Когда я очнулась, мне сказали, что у меня больше никогда не будет детей. Я вышла из больницы и смотрела на падающий осенний лист. Он вертикально опустился вниз, и я подумала: «А можно упасть вверх?» Но у бездны нет края, а вектор вертикали неумолимо стремится вниз. Меня выгнали из Института, потому что в больнице мне не дали справку о пропуске занятий. К родителям я не могла обратиться за помощью, они же так верили, что поставили на моей дороге все указатели счастья, но я все равно свернула не туда. Не было ни денег, ни работы. Кому нужен архитектор без диплома? А больше я ничего не умела. Казалось, круг замкнулся. И тут появился он, старый солдат, я задолжала ему за квартиру, и он предложил мне выход. Он вложил пистолет мне в руку и сказал, что смерть – такая же работа, как у всех остальных. Обыденность, проза жизни. Будние дни. Оказавшись за чертой, я поняла, что обратного пути в нормальный мир уже нет, рано или поздно все равно вычислят, остается только бежать. На побег всегда нужны деньги. Сначала мне было страшно, но вскоре страх сменился эйфорией безнаказанности и желанием отомстить, правда, я не знала кому и за что, лишь ненавидела всех вокруг без разбору. Все, понимаешь, абсолютно все становятся твоими врагами. Вернись я к ним, они разорвали бы меня на куски и бросили за решетку. Потом и ненависть прошла, ничего не осталось. Мне кажется, что сейчас, я уже ничего не боюсь и ни о чем не жалею, потому что позади ничего нет, все стерто из памяти. Обнуление души. Вертикаль сквозь пустые времена…
– Зачем ты мне все это рассказываешь? Скажи мне правду! Кто ты? – очнулся как из тяжелого забытья Алекс.
– Я предпочитаю не думать об этом, – одними губами произнесла Лия.
– Ты хотя бы раскаиваешься? – снова спросил Алекс.
– А они? Они все раскаялись, когда поступили так со мной, выбросили, как сломанную куклу? Раскаяния не существует. Никто не способен раскаяться, мы – слепы, не зрим в корень поступка, не видим корень зла. Если бы могли, все давно сошли бы с ума от осознания разрушений, что несем в этот мир, и боли, что причиняем друг другу. Я научилась закрывать глаза и стирать свое прошлое – защитная реакция организма от чувства вины. С каждым разом убивать становится все легче, но забыть об этом все труднее. Я – уже на краю, и чувствую, как сквозит холодом из–под земли. Это не раскаяние, это, скорее, досада и безысходность. Я не способна думать о том, что нельзя убивать, я думаю только о том, что возможно, отняла жизнь не у того, у кого нужно, у невиновного, не чинившего никому зла. Если бы у меня тогда были бы деньги, я бы тоже заказала того ублюдка, который изнасиловал меня! Иногда мне кажется, что я всего лишь оружие возмездия в их руках. В конце концов, у каждого из нас есть поступки, за которые мы заслуживаем смерти. И она, так или иначе, всех находит в конце пути. По-другому мы жили бы вечно...
****
Алекс ждал Лию. Время уходило в бесконечность. Он бесцельно блуждал по дому, щелкал пультом от телевизора, переключая каналы. Ничего не помогало. Казалось, стрелки часов вообще разучились ходить. Он не знал, зачем остался. Не смог уйти и все тут. Он по-прежнему не верил ни единому ее слову, беспрерывно ему казалось, что вот сейчас распахнется дверь, и Лия прокричит с порога, что все было лишь шуткой, проверкой на прочность. И они начнут собирать вещи в дорогу.
