– Мне еще и нож нужно будет кому-то подкинуть? – с вызовом спросила Лия.
– Нет, все уже сделано, – морщась от головной боли, Глеб круговыми движениями растирал виски, и тут Лия заметила потемневший от крови пластырь на его указательном пальце.
– Нож должен исчезнуть из квартиры бесследно, – продолжал он. – Это все. Можешь допить свой коньяк и приступай!
Лия залпом осушила бокал. Коньяк показался ей обжигающе горьким, как расплавленная ртуть. Взяв нож в руки, она медленно провела пальцем по острому лезвию, и на коже проступили капельки крови. Словно завороженная, она смотрела на свои руки, не смея поднять на Глеба глаза.
– Ну?!!! – вскричал Глеб. – Ты же – профессионал!
Она закурила сигарету, тут же затушив ее в пепельнице. Встала и прошлась по комнате.
– Быстрее, – нетерпеливо произнес Глеб. – Уже светает. Запомни: или только я, или мы оба. Ты же хочешь жить?
Глеб сидел лицом к окну, Лия отошла на два шага назад, ему за спину, до боли сжимая рукоятку ножа в руке. Переминаясь с ноги на ногу, она словно готовилась прыгнуть в ледяную воду…
Его голова молниеносно наклонилась назад, послушно следуя резкому движению ее руки, и нож полоснул по горлу легко, словно расстегнул молнию на куртке. Кровь хлынула из раны, покрыв пол и ковер причудливыми узорами брызг, похожими на цветы.
«Как легко подсыпать яд в кофе…Как страшно убивать руками!», – мелькнуло в сознании перед тем, как пелена тумана окутала комнату.
Из забытья ее вывел яркий свет утра, лившийся из окон. Лия, почувствовала себя заводной куклой: в нее снова вставили ключик и повернули. Стараясь ни за что не браться окровавленными руками, она прошла в ванную. Тщательно умывшись, сменив одежду, она, уже в перчатках, до блеска протерла все гладкие поверхности в квартире, маниакально уничтожая свои следы, нож она зачем-то начистила полиролем. Не отдавая себе ни в чем отчета. На автомате, как заводная кукла. Вернувшись в комнату, она вспомнила о коробке, убирая в нее нож, наткнулась на что-то твердое, спрятанное под картонное дно. Глеб не обманул: в коробку он положил план стеллажа, где ее ждала оставшаяся часть денег за убийство.
****
– Дело закрыто, вы можете быть свободны. Извините, что так долго вас продержали, но ваше алиби не подтвердилось, – как можно отстраненнее сообщил следователь Андрею, но тот каким-то своим внутренним слухом уловил в его голосе глубоко запрятанное, потаенное чувство вины.
– Значит, вы нашли убийцу? – спокойно спросил он.
– Да, нашли, – осторожно подбирая слова, начал следователь. – Это заказное… самоубийство. Глеб сам себя заказал. Он был болен… раком. Опухоль мозга.
Андрей замолчал, низко склонив голову и глядя в пустоту перед собой.
– Не говорите Марине! – тихо попросил он.
– Хорошо, – кивнул следователь. – А теперь можете идти, вас уже ждут.
Андрей устало улыбнулся в ответ и, не прощаясь, вышел из кабинета.
Следователь посмотрел в окно. На противоположной стороне улицы, робко переминаясь с ноги на ногу, стояла Марина. Андрей распахнул дверь подъезда. Но она не решалась подойти к нему. Долгий разговор глаз через улицу. Следователь даже сквозь оконное стекло почувствовал нарастающее напряжение между ними. Андрей решительной походкой подошел к Марине и крепко прижал ее к себе. Теперь они снова вместе. Следователь задумался о том, сколько им пришлось пережить во имя любви. Порой судьба проверяет нас, заставляя платить несоизмеримо высокую цену за право быть рядом с любимым. И мы, закрывая глаза, платим вслепую.
Ни слова не говоря коллегам, он взял ключи от машины и поехал на кладбище.
Стоя над могилой Глеба, он вглядывался в его смеющиеся дерзкие глаза на портрете. Впервые в жизни он всерьез задумался об увольнении из органов и тихой старости на даче посреди полей. Он вдруг почувствовал себя измотанным и старым, как тряпичная кукла, брошенная в мусорное ведро. Совсем недавно он считал, что знает о людях все, может раскрыть любое запутанное дело, но Глеб… Он подорвал его уверенность в предсказуемости человеческих поступков. Он знал теперь, что у бездны нет края, и ничто не остановит сорвавшегося вниз.
– Вертикаль, – сказал он могиле отчаянного парня. – Падает даже тот, кто не боится высоты. Хотя… смерть – это тоже выход. Выход из пустых времен. Порой только смерть может соединить две жизни, ибо уносит с собой боль и ненависть, освобождая место любви.
ЛЕТО. НЕБЕСА ОТКРЫВАЮТСЯ
Одиночество можно выдержать,
пока рядом кто-то страдает, что никого нет...
Настоящее же одиночество – невыносимая камера.
Достаточно сказать, я оплакиваю тебя…
и ночь станет нежной.
(Чезаре Павезе)
Когда-то мы были детьми и яростно верили, что если идет дождь, то он идет повсюду на планете, но спустя много лет мы повзрослели и поняли, что дождь – это только то, что здесь и сейчас, и он не может длиться вечно.
Маленькая девочка сидела на подоконнике, подтянув ноги к подбородку, и уныло смотрела в окно на дождь.
– Мама, можно мне выйти во двор и поиграть? – грустно спросила она.
– Нет, – ответила мама. – Ты больна, а на улице – дождь.
