– В среднем нормальный ребенок к шестнадцати годам только по телевидению видит порядка восьмидесяти тысяч сцен насилия! – появился на экране известный политик. – Это данные социальных исследований! Вдумайтесь, восемьдесят тысяч! Причем, половина из них показана либо в комедийной форме, либо убийство совершает положительный герой, с которого стремятся брать пример! Да, я – за цензуру! Сейчас день, у телеэкранов сидят дети, но вы попробуйте переключить каналы и сразу наткнетесь на такую сцену! Современный мегаполис порождает убийц. Мы с вами порождаем убийц, ибо насилие способно воспроизвести на свет только одно – насилие. В условиях вседозволенности, доступности информации на любую тему, пропаганды насилия убийцей может стать каждый…
– Каждый, кто обречен, – вздохнул Алекс, гася телевизор.
Он подошел к окну. Яркое весеннее солнце вселяло тревогу. Люди внизу шли бесконечным потоком навстречу друг другу, каждый – в свой будничный день.
– Они убьют тебя, Лия! – сказал он себе, ощутив вдруг необъяснимую тоску по дому. Но не тому, что в горах, о котором они мечтали, а по своему собственному, где все пропитано запахом лекарств, и мама, уронив голову на руки, заснула за кухонным столом, не дождавшись их с отцом к ужину.
Можно нарушать любые правила и законы, за исключением тех, которые сама придумала. Если нарушаешь свои правила, нужно быть готовой к тому, что абсолютно все вокруг выйдет из–под контроля. Лия разучилась стирать прошлое, каждую ночь оно поджидало ее у края постели, ввергая в бездну ночных кошмаров. Глеб стал ее фатальной ошибкой, каждый день после удаляя по камешку из фундамента ее с архитекторской точностью выстроенного здания смерти, пока оно наконец не рухнуло.
Когда Лия присмотрела себе «Отель на час» (клоака без каких-либо удобств, даже без балконов, люди проводят в таких местах лишь несколько часов, а потом, удовлетворив жар плоти, стирают отель из памяти, и никто ни о чем не спрашивает друг друга), она выбрала номер, вдоль окна которого, шла водосточная труба, – спасительный выход на черный день. Шагая по весенним улицам на встречу к заказчику, она предполагала, что там ее уже ждут ищейки в погонах, одновременно веря и в домик в горах, который ее также мог ждать в этом номере. Но нельзя постелить себе солому везде. Весеннее солнце жгло и жгло, пока лед в трубах не лопнул со страшным грохотом. Предусмотрительно отворив раму окна заранее, она не учла, что нужно протянуть руку и проверить водосточную трубу.
Они все продумали, установили камеры наблюдения в соседнем номере и коридоре. Как только она взяла в руки оружие, и заказчик заговорил о месте и времени, в номер ворвались люди в черном. Конечно, оружие в ее руках было не заряжено, а люди из сна – оперативная группа. Ей предложили сдаться, преградив отступление к двери. Лия молниеносно вскочила на подоконник, и в номере началась стрельба. Она ловко ухватилась рукой за водосток, и… Не–е–ет!
Вертикаль и свист ветра в ушах. Удар об асфальт и полная темнота.
Уже внизу вой сирены скорой помощи на несколько минут вернул ей сознание. Ощущение невыносимой тяжести мешало пошевелиться. В руке она держала обломок водосточной трубы, которая так и не стала спасительным выходом.
Фигура следователя, склонившегося над ней с фотографией Глеба, казалась совсем черной на фоне яркой небесной синевы.
– Узнаешь его? Твоя работа? Кто заказчик? – кричал он и тряс фотографией у самого ее лица.
Лия с трудом видела, перед глазами все расплывалось.
– Он сам себя заказал, – прохрипела она, и все вокруг потемнело.
Теперь ее время было стерто с карты памяти уже навсегда. И только голос Алекса по-прежнему звал ее в тумане: «Лия! Лия! Где ты? Где ты?»
– Она мертва, – констатировал врач скорой помощи. – Шестой этаж, разбилась насмерть.
Следователь с отвращением взглянул на тело, распластавшееся в луже крови на асфальте, и отошел в сторону, безучастно наблюдая за суетой вокруг. Только сейчас он вдруг заметил, что сжимает в кулаке в кармане пиджака какой-то листок бумаги. Он машинально вытащил его. Листок с номером, переписанным из памяти домашнего телефона Глеба. Также машинально он набрал семь цифр на мобильном.
– Медицинский центр, отделение онкологии, здравствуйте, – прозвучало из телефонной трубки.
****
Глеб открыл ей дверь и молча удалился в темноту комнаты. Ей ничего не оставалось, как последовать за ним. Лия сняла в прихожей тесные сапоги на каблуках – амплуа «девочки по вызову» явно мешало ей сосредоточиться. Он указал ей на кресло напротив. Темноту рассеивал лишь тусклый свет уличных фонарей. Лия впервые почувствовала, что ей не по себе, но отступать было слишком поздно.
– Вы – Глеб? – спросила она, чтоб хоть как-то начать разговор. – Ваш друг решил сделать вам подарок на одинокое восьмое марта, – и она наклонилась вперед, но Глеб остановил ее жестом.
– Хочу видеть вас, но не ваши глаза. Не выходите из тени. Вот, значит, как выглядят профессиональные убийцы. Такая маленькая, симпатичная девочка, никто и не заподозрит, верно?
