– Так, я поехал, – объявил Карпатский, внешне не проявив никаких эмоций по поводу новостей о Диане. – Андрей, скинь мне всю информацию по пожару, какая у нас есть, и продолжай искать. А вы, – теперь он обратился к Владу, – перешлите фотографию зеркала с Дианой.
– Я поеду с тобой, – решил Влад.
– На хрен ты мне там сдался? – резко отозвался Карпатский, моментально переходя на «ты».
– А чем я тебе там помешаю?
На это Карпатскому оказалось нечего возразить, и он только раздраженно махнул рукой, мол, делай как знаешь. Поэтому две минуты спустя они вдвоем сели в его видавший виды «Ниссан». Влад вновь пожалел, что оставил свою машину у гостиницы.
– Это ведь хороший знак, правда? – спросил он, едва машина тронулась с места. – То, что Диана появилась в том зеркале? Значит, девчонки в порядке. И мы их найдем.
– Это лишь означает, что на тот момент Диана была в порядке, – бесцветным голосом отозвался Карпатский, довольно нагло выезжая на проспект. – И то не факт. Мало ли, что показывают эти чертовы зеркала?
Такой ответ как-то сам собой свел на нет все возможные дополнительные вопросы, поэтому дальше они ехали в молчании. Впрочем, ехать действительно пришлось недолго, и через три минуты они уже звонили в нужную квартиру, поскольку дверь в подъезд после звонка по домофону им открыли без каких-либо вопросов. Вероятно, хозяйка квартиры кого-то ждала, поскольку собственную дверь распахнула так же беспечно, и, только увидев их, слегка испугалась. Однако перед ее глазами тут же раскрылось удостоверение.
– Майор Карпатский, полиция. Можем мы задать вам несколько вопросов?
Хозяйка – самую малость располневшая брюнетка лет сорока – растерянно кивнула и отступила вглубь квартиры, позволяя им войти. Нервно одернула длинную домашнюю футболку с едва заметными пятнышками на груди. Кроме футболки на женщине были еще только лосины до середины икры. Если она кого и ждала, то это был либо кто-то близкий, либо вообще курьер.
– А что случилось? – несколько напряженно поинтересовалась женщина, окидывая оценивающим взглядом Влада.
Вероятно, он не вписывался в ее представления о полицейских. Да и удостоверения не показал.
– Вы хозяйка квартиры? – уточнил Карпатский. – Или снимаете?
– Хозяйка.
– Живете одна?
– Нет. У меня муж. И дети. Двое. Но они сейчас у бабушки. Дети, в смысле. Муж на работе. А что?..
– Как вас зовут? – не переставал задавать вопросы Карпатский, сверля ее взглядом. – Могу я увидеть ваш паспорт?
Женщина пожала плечами, послушно открыла сумочку, лежавшую на этажерке, достала из нее паспорт и протянула Карпатскому, попутно представляясь вслух:
– Мария. Кобзева Мария Константиновна. А что, собственно, вам нужно?
Внимательно изучив странички паспорта и особенно придирчиво сличив фотографию в нем с оригиналом, Карпатский вернул документ хозяйке, но на ее вопрос так и не потрудился ответить.
– Валентина Макаровна Золотарева вам кем приходится?
Мария вдруг обхватила себя руками и нахмурилась. Кажется, вопросы Карпатского окончательно сбили ее с толку.
– Это бабушка моя. Но она умерла давно.
– Насколько давно?
– Лет… двенадцать назад. Да, в 2009, в октябре.
– И это ее квартира, так?
– Ну да. Мы здесь вместе жили, а потом квартира мне по наследству перешла. К чему все эти вопросы?
Карпатский вытащил из заднего кармана джинсов сложенный в несколько раз лист бумаги. Успел сделать копию, чтобы не везти сюда оригинал.
– Вы узнаете это письмо?
Едва Мария пробежала взглядом по первым строчкам, у нее задрожали руки, а когда она снова посмотрела на Влада и Карпатского, стало заметно, что глаза ее слегка увлажнились.
– Господи, откуда оно у вас?
– Так вы его узнаете?
– Конечно, узнаю! Это письмо изменило всю мою жизнь!
– Можете рассказать подробнее? – мягко попросил Влад и улыбнулся ей, решив сыграть на контрасте с Карпатским. Схема «злой полицейский – добрый полицейский», говорят, хорошо работает.
Сработала она и в этот раз. Мария как-то сразу успокоилась и предложила им пройти в комнату. Даже разрешила не разуваться, сославшись на то, что все равно собралась делать уборку.
– До двадцати двух лет я свою бабушку толком не знала, – принялась рассказывать она, проходя в гостиную первой и направляясь к стене, на которой висели фотографии в рамках. – В детстве видела лишь однажды, но не запомнила ничего. Они с мамой не ладили. Бабушка была категорически против моего отца, говорила, что он бестолковый и ненадежный человек. И, знаете, оказалась права. Он нас бросил, мне еще и шести лет не было. Года два мама сама барахталась, а потом все же решила обратиться за помощью к бабушке. Я смутно помню тот день, когда мы сюда пришли. Помню, мне дали чай с очень вкусными конфетами, я тогда редко такую роскошь видела. Чтобы целая вазочка конфет стояла – и ешь, сколько влезет. А мама с бабушкой в комнату разговаривать ушли. Помню, как они кричали друг на друга.
Мария сняла со стены фотографию и замерла, рассматривая ее и стоя к ним спиной.
