– Версия следствия была именно такой, – хмыкнул Соболев. – Но ты велел найти того, кто выиграл от этой смерти, и вот что нам удалось узнать. Дед завещал тот дом со всем имуществом Павлу и его старшему брату – Петру. После гибели Павла дом полностью достался его брату, который как раз тогда женился. И вот что примечательно: года не прошло, как Петр продал дом и купил квартиру, а также машину. На все вопросы отвечал, что заключил очень хорошую сделку, но по словам тех, с кем нам удалось переговорить, дом в деревне просто не мог столько стоить. А дальше дела у Петра и вовсе пошли в гору: он организовал сначала один бизнес, потом другой… В общем, все это время жил припеваючи. Он и сейчас живет недалеко отсюда, в элитном коттеджном поселке, поэтому с ним самим нам не удалось переговорить: охрана нас даже на порог не пустила. Велели вызывать хозяина повесткой, если есть какие-то вопросы, а он возьмет с собой адвокатов.
– Так что клад, скорее всего, действительно был! – вклинился Савин нетерпеливо. – Возможно, Петр о нем даже знал. Скорее всего, тот был спрятан где-то в доме и являлся частью дедушкиного наследства, но Петр не захотел делиться им с братом.
Соболев кивнул и добавил на доску в нужный столбец еще две строчки: «брат» и «убийство?». Потом сверился со столбцом «2004» и приписал снизу: «Диана», обозначая, чей смартфон они нашли в комнате.
– Все это из области предположений, – нахмурился Влад.
– Как и в случае с Марией и Оксаной, – заметил Карпатский. – Теперь уже ничего не доказать, но явно есть тот, кто выиграл от чьей-то смерти.
– И единственный свидетель злодеяния – снова зеркало, – добавил Савин.
– Неужели в семьдесят девятом произошло нечто подобное? – досадливо поморщился Соболев и подошел к кофеварке, чтобы плеснуть себе еще немного бодрящего напитка.
Влад переглянулся с Карпатским. Поднимать дела самоубийц в архив отправились именно они, поскольку освободились первыми. Среди трех случаев очень быстро обнаружился нужный им: на одной из фотографий повесившаяся женщина – Алиса Сивец, двадцати девяти лет от роду – была запечатлена чуть ли не на фоне знакомого зеркала.
Из материалов дела выяснилось, что погибшая находилась в процессе развода с мужем, с которым у нее имелось двое маленьких детей – четырех и шести лет. Из показаний мужа следовало, что Алиса имела наследственные проблемы с алкоголем, из-за чего в семье часто случались ссоры. После очередного скандала он нашел для жены отдельное жилье, поскольку опасался за безопасность и благополучие детей, и решил развестись. Но процесс так и не был завершен: Алиса покончила с собой в состоянии сильного алкогольного опьянения. По версии следствия, причиной тому стало понимание, что детей с ней не оставят.
Однако среди свидетельских показаний имелась и иная точка зрения, высказанная подругой погибшей. По ее словам, супруг Алисы все годы совместной жизни намеренно изводил ее бесконечными придирками, а также постоянно внушал, что она такое же бесполезное существо, как и ее рано спившаяся мать. Подруга утверждала, что именно из-за истории с матерью Алиса до вступления в брак почти не пила, а когда поняла, что отношение мужа толкает ее на ту же скользкую дорожку, решила развестись. Едва об этом зашла речь, муж-деспот выставил ее вон, намеренно поселил в неблагополучный дом с соответствующим контингентом, а потом довел сначала до запоя, а потом и до самоубийства. «Или сам ее убил!» – значилось в показаниях.
В пользу этой версии говорило то, что на развод все же подала сама Алиса, а в пользу версии мужа – что эксперты однозначно исключили версию убийства и квалифицировали случившееся как самоубийство. Следов насилия на теле женщины обнаружено не было.
Тем не менее, даже спустя сорок лет подруга Алисы Сивец, которую Карпатский и Влад умудрились найти по тому же адресу, что был указан в материалах дела, утверждала, что та стала жертвой мужа.
– Он и вторую свою жену в могилу свел, – вздохнула она, с трудом усаживаясь на диван: годы и большой лишний вес явно пагубно сказались на здоровье ее ног. – Женился на цветущей молодой красотке, а через пятнадцать лет похоронил насквозь больную. Вампир он. Сам вон до сих пор жив, хотя, когда Алиса погибла, ему уж сорок пять стукнуло! Или сорок три? Что-то я запамятовала… Но он точно прилично старше Алиски был. Нынче ему уж хорошо так за восемьдесят!
– Жив-то он жив, – подтвердил Савин. Разговаривать с мужем поехали они с Соболевым, как только тоже освободились от предыдущего расследования. – Только такая жизнь хуже смерти, как по мне.
– Да, там полный Альцгеймер, он себя уже не помнит, – подтвердил Соболев, открывая маленькую коробочку со сладкой выпечкой и доставая оттуда крошечный, буквально на один укус, рулетик с сахаром и корицей. – А дочь его, с которой он живет, до сих пор считает, что мать их с братом просто бросила и сбежала с любовником. Так ей отец сказал, и она никогда в этом не сомневалась. Видимо, никто другой ее и не разубеждал.
