– А, может, и нет, – тихо и как-то печально выдохнула София. – Может быть, так и происходит, когда ты умер? Может, это никакой не лабиринт под домом ведьмы, а что-то вроде Чистилища? Или куда там попадаешь, прежде чем окончательно уйти? Еда и вода нам уже ни к чему, а когда окончательно выбьемся из сил или уснем, отогревшись под пледами, тогда все и закончится…
– Странное какое-то Чистилище, – буркнула Диана.
– Да кто знает, как оно на самом деле должно выглядеть? – возразила Кристина, по-прежнему лежа с закрытыми глазами.
Юля тоже устало опустила веки и прижалась затылком к доскам стены. В словах Софии был смысл, но верить в это не хотелось. Может быть, они действительно не под домом ведьмы, может быть, лабиринт – это не физическое пространство, а что-то вроде того места, куда «черный человек» однажды забрал ее брата. Но тогда она смогла и попасть туда, и выбраться оттуда. Получится и в этот раз. Надо только подумать. А сначала – немного отдохнуть.
– На всякий случай, давайте не спать, – предложила она. – Просто посидим немного, подумаем и пойдем дальше.
– А я и не сплю, – заверила Кристина.
Но больше никто ничего не сказал.
– Начать хотя бы с того, что в двадцатом году мы имеем дело не с убийством, а с исчезновением людей, – пояснил Карпатский заявление Влада.
– И кто там исчез? – напряженно поинтересовался Соболев, облизывая липкие пальцы с привкусом корицы.
Савин встал с подоконника, пересек кабинет, тоже взялся за коробочку с десертом и даже протянул ее Владу, но тот только отмахнулся. За время разговора они как-то незаметно умяли две большие пиццы целиком, а в третьей теперь не хватало пары кусков, поэтому от десерта, по его мнению, следовало бы воздержаться. Карпатский то ли это мнение разделял, то ли просто не хотел отвлекаться.
– По адресу, где к октябрю скопился долг по квартплате, пропала целая семья, – как раз рассказывал он. – По словам соседки, произошло это в июле прошлого года, то есть с тех пор долг и копился. Четыре человека – муж, жена и двое их сыновей – в один день просто взяли и исчезли. Примечательно, что дом новый, в подъезде стоят камеры, и по ним было видно, как жильцы квартиры вернулись и больше ее не покидали, но их нет. Никто не видел, чтобы к ним кто-то приходил, дверь была заперта изнутри, но в квартире в определенный момент никого не оказалось.
Влад угрюмо кивнул, как бы подтверждая слова майора, когда Соболев и Савин перевели на него удивленные взгляды. Пожилая женщина, проживающая в квартире напротив, действительно весьма охотно поведала им эту историю, вероятно, как самое занимательное событие последних лет своей жизни. Только потом спохватилась и поинтересовалась, кто они и почему ищут ее соседей.
Увидев удостоверение Карпатского, она сразу кому-то позвонила, сообщила о том, что здесь полиция, а потом пообещала:
– Люба сейчас придет, она через два дома отсюда живет, с ней поговорите.
– А Люба – это кто? – поинтересовался Влад.
– Так мать Сережкина! Она за квартирой присматривает и вообще в курсе всего. С ней вам поговорить надо.
Люба, а точнее Любовь Андреевна, действительно появилась довольно быстро, заметно запыхалась по дороге, несмотря на неплохую физическую форму и моложавый вид. Сходу спросила:
– Вы их нашли? Или что-то новое появилось?
Карпатскому пришлось ее разочаровать, сообщив, что он не занимается поиском ее сына и его семьи, а расследует другое дело, которое странным образом пересеклось с этим. Женщина сразу заметно сникла и, кажется, даже потеряла интерес к общению, поэтому Влад мягко добавил:
– Исчезло еще трое человек, возможно, похожим образом. Не исключено, что наше расследование поможет вашему.
Он сам не особо верил в вероятность такого, но видел, что женщина не станет сотрудничать, если не дать ей надежду. Любовь Андреевна действительно приободрилась, открыла квартиру своими ключами и пропустила их внутрь.
– Не знаю, чем я смогу вам помочь. – Она нахмурилась, оглядываясь по сторонам, словно что-то искала. Или просто заметила пыль, легшую на мебель в прихожей, и подумала о том, что пора бы снова прибраться. – Мне кажется, в полиции о случившемся знают больше меня, мне ничего не говорят.
– Когда точно пропала семья вашего сына? – поинтересовался Карпатский, тоже осматриваясь, только его пыль наверняка не интересовала.
– Предположительно в ночь с десятого на одиннадцатое июля прошлого года. Может быть, даже десятого вечером. Посуда после ужина еще на столе стояла, телевизор работал… И так три дня. Я ведь сначала им звонила, потом пришла – мне никто не открыл, а дверь оказалась заперта изнутри, поэтому своими ключами я открыть тоже не смогла. Вскрывали уже в понедельник с участковым, когда Сережа и на работу не вышел. Честно говоря, я ждала худшего, хотя и не знала, чего именно. Но здесь просто никого не оказалось. А Данин трехколесный велосипед лежал вот тут, прямо в коридоре, под зеркалом.
– Под зеркалом? – тут же среагировал Карпатский, шаря взглядом по стене.
