Если я себя хорошо чувствую, то у меня, как правило, не бывает свободного времени. Но иногда жизнь просто вынуждает меня сделать паузу. Если я заболеваю и лежу в постели, то жизнь указывает мне: это уж слишком! Тогда я вспоминаю маму. Ведь что бы ни случилась, она всегда была на моей стороне и всегда замечала, если со мной что–то было не так. Вот и сейчас, когда я болею, у меня по–прежнему возникает такое ощущение, что мама скажет: «Отдохни немного, не торопись, подумай, вспомни то и это». И порой в такие минуты я вспоминаю о своем ягненке.
Когда мне было восемь лет, у меня был маленький ягненок, я его растил. Это было нечто совершенно особенное. Ни у кого из соседских детей не было ягненка. Я так долго умолял отца, пока он не дал мне своего разрешения, а мама его поддержала. Что это была за вселенская радость! У меня теперь свой ягненок! Поначалу я кормил его из бутылочки и, когда все ягнята были вместе, постоянно следил за ним и с гордостью говорил: «Смотрите, вон там слева, с краю, это моя Жемчужинка».
Однажды он в горах сломал себе ногу. Я очень хотел ему помочь, и мама показала мне, как накладывать шину; я приложил тонкие щепки к сломанной ноге и плотно перебинтовал полосками ткани от моей старой рубашки. Для лечения я использовал мазь из еловой смолы. Какое–то время ягненку пришлось ковылять на трех здоровых ногах и одной ходуле, а потом он окончательно вылечился. Ах. что за радость это была: он снова здоров и может свободно прыгать!
Потом пришло время осеннего аукциона, на котором продавали в том числе и ягнят. Это было абсолютно нормально, ведь только племенных животных оставляли на зиму откармливать, а молодняк продавали. Так должно было случиться, иначе у нас скопилось бы слишком много животных в небольшом помещении. Приехал торговец на грузовике, и все соседи стали сгонять в долину своих овец, предназначенных для продажи; ну и мы, конечно, тоже.
Когда я пришел, я увидел, как торговец хватал ягнят! Одного, потом другого. Он хватал ягненка, поднимал на веревке, обхватывая под животом, и взвешивал: 47 кг, 53 кг, 68 кг, 42 кг — раз, и нет его. Ягненок получал метку на спине, а потом подходила очередь следующего. И вот дело дошло до моего ягненка, его выхватили у меня, подняли на веревке, пропущенной под животом, взвесили, бросили в грузовик и увезли.
А теперь представьте себя восьмилетним мальчишкой, который вырастил ягненка, ухаживал за ним, лечил его, а теперь должен продать. Ты так к нему привязался. Ты не знаешь, что с ним теперь будет, воображаешь самое плохое, а тебя даже не будет рядом, чтобы помочь ему; его просто взяли и увезли. Грубое обращение с животными ранило меня до глубины души. Но, с другой стороны, теперь у меня в кармане были деньги, и я очень этим гордился.
Не было никого, кому я мог бы рассказать о том, что беспокоило меня, даже маме. На такие пустяки у нее не было времени, да и в принципе это было нормально, если животных отдавали. А плакать мне, как мальчишке, тоже было не положено. Однако справиться с чувствами было нелегко. Даже сейчас, когда мне порой снится ягненок, которого я вырастил в детстве, я думаю: если бы я мог вернуть его, если бы я мог забрать его назад, это было бы для меня самой большой радостью.
Подобные события сформировали мой характер и мое отношение к животным. Сегодня я не могу оставаться равнодушным и делаю все возможное, чтобы помочь, когда вижу, как страдают животные. Тогда я говорю и делаю что–то, потому что не могу иначе. Разве обязательно дело должно дойти до болезни или других неприятностей, которые выбивают из колеи, прежде чем люди задумаются о таких вещах и смогут переосмыслить неуважительное, небрежное обращение с ближними нашими?
