Муженьки за ней хвостом бегали. Ни на минуту оставить не могли, кружили вокруг, яки наседки с яйцом. Всю работу за неё выполняли, но та все равно кой чему у меня наловчилась. Показала я ей, как шкурки животных свежевать, как с пряжей работать надобно, как хлеб в печи испечь. Ладони у неё погрубели, а лицо так и не зарумянилось. Частенько она в бане слезы проливала, да не спрашивала я. Видать, тяжелое что случилось, незачем раны лишний раз раскрывать. Время все залечит да спокойствие подарит. Ребеночка тоже тревожить не надобно. Ежели мамка переживает, то и ему плохо. От кого она дитятко носила, я так и не поняла, но оба муженька возились с ней так, будто их-то детей она и вынашивала. Хорошие то мужички, любят её, раз вместе с ней бежали.
Вот так месяц они у меня и прожили. Устала я, но и порадовали они старушку, а то уж я сама с собой разговаривать начала. Резко он спохватились. Не погоня ли за ними случаем…Ох, девонька, береги себя. Она у меня за несколько дней до отъезда о троллях спрашивала. Но те еще во время войны в леса бежали, закрылись там, щиты понаставили. Боевой народец, им палец в рот не клади. Не уж-то к ним гости мои собрались? Однако, ежели они хотят в место безопасное попасть, то только в леса им и дорога. У троллей помощи просить, впрочем, как у пенька деньги занимать — бесполезное занятие. Да только, если друг ей тролль какой, то вход ей будет. Но есть ли там такой? Троллей, как демонов и русалок, во время войны знатно истребили.
Еще раз обернувшись, я посмотрела вслед трем всадникам, уезжающим из деревни. В доме без них совсем уж тихо. Да прибудут с вами Небеса. Дочь морей, могучий маар и священный лис, пусть в вашей жизни наступит светлая полоса. Пусть на лицах появятся улыбки, пусть вам достанется, хоть и не богатая, но счастливая жизнь. Найди, девонька, того самого Геграса, о котором ты спрашивала, и да поможет он тебе. Довольно плакать, русалки и без того пролили слишком много слез…
— Фирюэль, принести тебе что-нибудь?
Я отрицательно покачала головой, смотря, как врач накладывает на ожоги повязки. Поездка в Чатритан могла закончиться для нас летальным исходом — столько стрел просвистело рядом с моим лицом. Мелодию из лязга мечей, трещавших под огнем домов и вездесущим громом я запомню на всю жизнь, настолько страшно мне тогда было.
— Воды?
Я вновь покачала головой, с усталостью смотря на Лийама. Он беспокоился за меня и отчего-то винил себя в том, что упавшее мне на руки горящее полено, было его ошибкой. Но здесь не было его вины, мы должны благодарить судьбу за то, что в том сражении оказался Альфинур, спасший всем нам жизни.
— Ну, вот и все, — бинтовавший мне руки врач поднялся с колен, отряхнув штаны. Его сложенные сероватые крылья начали медленно расправляться. У старых фениксов, как мне объяснил Лийам, у всех серые крылья. Белый цвет со временем выгорает, превращаясь в пепельный. — Я сообщу юному господину о том, что вы в порядке. Молодой человек, у вас точно нет ран?
— Нет-нет, — Лийам замахал ладонями. — Все хорошо. Я присмотрю за Фирюэль.
