Но самым невероятным оказалось то, какими светящимися глазами наградила меня эта девочка. Она была счастлива только от того, что я познакомил ее с отцом. Неужели это было так важно для нее?! В который раз я был озадачен тем, что вызывало в ней радость. Я видимо отвык, что кого-то может радовать такая простая вещь. Да и привыкал ли? До Арины все девушки, с которыми я общался, восхищались либо подаркам, либо тому, куда они могли попасть благодаря мне. Хотя нет, была одна девушка, с похожей чистотой в глазах. Тумания. Только у светлого воспоминания о ней давно истек срок годности.
— Спасибо, — ее благодарный взгляд просто выбивал землю из-под ног.
Совсем недавно я насиловал ее, а сейчас она благодарила за такую мелочь. И ни грамма обиды или презрения, только кристальная искренность в глазах. Одно слово «спасибо», а я будто получил удар под дых.
— Не забывай, что ты моя. Вся!
Любовь это или одержимость, было похуй, главное, что девочка была моя. Сама, добровольно она признавала свою принадлежность мне. Этого мне было достаточно. И где-то в глубине сознания я все же слышал голос разума, твердивший, что эта маниакальность меня же и погубит. Но было уже неважно. Трясина под названием Арина стремительно затягивала меня. Здесь и сейчас передо мной была она, и внутренний зверь победно урчал от удовольствия.
Единственная попытка держать дистанцию между нами провалилась, когда приехав в дом на озере, я зацепился взглядом за комплект белья. Вся выдержка полетела в пропасть, когда передо мной двадцать пятым кадром замелькали картинки ее соблазнительного тела. Вчера перед сном я еле сдержался от того чтобы не взять ее. Даже ледяной душ не приводил мысли в чувство. Мне до болезненных ощущений в паху хотелось Арину. Но было нельзя. Я не должен был приставать к ней. Я отлично понимал, что коснись я девочки и дистанция между нами схлопнется до пары миллиметров. Поэтому держа физически Арину рядом и под присмотром, я должен был отдалиться от нее эмоционально. К своему величайшему позору, продержаться мне удалось ровно двадцать четыре часа. Хотя как я понял потом, для Арины эти часы тоже не прошли гладко. Малышка здорово извелась, что стала мне неинтересна. Смешно.
Душ не привел меня в порядок, но я все-таки смог лечь рядом с ней, не потревожив ее сон. Кровь кипела и бурлила, но я сумел взять себя под контроль. Утром было еще сложнее, когда эта сонная принцесса притянула меня в себе, прося полежать с ней. Знала бы она, что у меня перед глазами стоит красная пелена, и я готов взорваться от бушевавших гормонов. Спасибо, что додумался надеть спортивные штаны, и в комнате был приглушен свет. Яйца гудели, не давая толком сосредоточиться на сборе вещей. Я без разбору запихивал одежду в сумку, делая вид, что у меня много дел.
Расчетливый разум пытался достучаться до моего мозга. Сейчас, на финальном рывке, нужно было сосредоточиться на Эйшиде. Все карты вскрыты, теперь мой бывший капитан знает, что за всеми ареста стоит Герман и я. Но если отец для него была фигура новая, то со мной у него были свои счеты. Он не простит, что его солдат, пусть и бывший, пошел против него. И пока Эйшид находился на свободе, я должен был быть начеку. Тачка Германа была хоть и больше по габаритам, но знать капитан про нее не мог. А это значило, что у меня была возможность проехать по трассе, не попав в засаду. Еще с вечера я отправил нескольких братьев караулить подъезды к нашему дому и трассу, ведущую на выезд из города. До лесного домика по короткой дороге было около часа езды, и еще было две объездных дороги. Для меня самого маршрут должен был стать сюрпризом. Предосторожность сейчас превыше всего. Более того, парни не знали про загородный дом, и уж тем более я не стал говорить никому кроме Германа, куда мы с Ариной едем.
Я не разделял мнения большинства мужчин, что при себе нужно иметь оружие. Наверное, на войне я «наигрался» с подобными железками, а так же видел в гражданской жизни довольно часто как в клубе какой-нибудь мудак, напившись, начинал размахивать стволом. Или как в споре кто-то доставал оружие, тут же признаваясь в собственной несостоятельности вести аргументированный разговор. Странно, но наличие при себе пистолета внушало человеку иллюзорную непобедимость. Большинство тех, кого я встречал, не умели даже толком стрелять, но каждый раз, вытаскивая из штанов пушку, их лица источали такую самоуверенность. Хотя я или любой другой солдат могли обезоружить их за пару мгновений.
Оружие — это величайший соблазн для неискушенных душ, способный за одно мгновение разрушить жизнь. Поэтому каждому из братьев я запретил приближаться к огнестрельному и холодному оружию. Для меня было важно, чтобы мои парни умели постоять и отстоять себя без дешевых пантов.
