Знаю, он любит меня, фанатично и слепо как умеет только он. И я боялась этой безумной любви, желала и боялась. Летела на нее как светлячок на огонь. Или как мышка на сыр, зная, что впереди мышеловка, разрубающая тело пополам. Его любовь настолько же нежна, насколько и жестока. Образ Хэдера складывался передо мной каждый день все больше, и сейчас я видела уже почти полную картину. Там, в доме Ханны он готов был уничтожить их сына только за одно прикосновение. Но меня все равно влекло к нему. Что бы Хэдер ни сказал, что бы ни сделал, я все равно не смогла бы отказаться от него. Он притягивал как самый сильный магнит, и его тьма находила приют в моем сердце. И я с удовольствием окуналась в его любовь, зная, что рано или поздно мои крылья сгорят, а хребет переломится.
И я не переживала, что могу пострадать физически от его чувств. Это было бы не так смертельно больно, как увидеть однажды его разочарованный взгляд на себе. Понять, что не оправдала ожиданий, что страсть и влюбленность ушли, а в место них сухие факты о совместной жизни не с той и не с тем. И сейчас, когда в его крови буйствуют эндорфины, мне казалось, он не отдавал до конца отчета своим словам. И лучшее, что я сейчас могла для него сделать, это уберечь своим отказом от необдуманности.
Рывок в сторону и я впечатываюсь в его грудь. Обхватил меня руками и прижал к себе как нечто ценное.
— Прости. Пожалуйста, прости, меня, — даже после озера он все равно пахнет собой.
Как же бешено стучит и колотиться его сердце. Сквозь плотное полотенце и сантиметры мышц, я все равно слышала его агонию.
— Ты все равно Моя. Навсегда моя. Никуда тебя не отпущу. Никогда.
Глупый, если думает, что уйду. Райн, если бы ты знал, как глубоко я позволила тебе проникнуть в себя. Но вслух не смогла этого сказать. Его настроение изменилось по щелчку пальца. Объятья стали жестче, а тело превратилось, будто в камень, даже сердце замедлило свой неумолимый бег.
Мужчина встал и, взяв двумя руками за плечи, поднял с деревянного настила, а после, подхватив на руки, уверенно пошел в сторону дома. Осмелилась украдкой поднять на него глаза. Луна осталась позади и сейчас мы были погружены в темноту. Но и сквозь мрак можно было разглядеть, как сильно сжаты его челюсти, делая щеки еще более впалыми. А под ровными темными бровями скрыты глаза. Из-за наступившей темноты их было не видно совсем. И может быть, это было к лучшему, потому что встретиться с ним взглядом сейчас было страшно.
Хэдер опустил меня на крыльце и, распахнув дверь, бросил, даже не смотря в мою сторону:
— Оденься, ночь холодная.
Я смотрела, как мужчина скрывается в гостиной, а после медленно поднимается на второй этаж.
Провожала взглядом мужчину, а в груди все ныло от неправильности момента. Ведь могло быть все иначе, скажи я «да». Жадные поцелуи, способные унести в космос. Объятья и хриплый от эмоций голос. Но ничего этого не было, и Хэдер медленно двигался к лестнице. А череп, выбитый на его спине, прекрасно описывал состояние своего хозяина. Мертвый и опустошенный.
Нужно срочно себя занять, пока совесть не сожрала с потрохами. Самокопание редко кому приносит душевное облегчение. Пора заканчивать. Переодевшись, спустилась на кухню. Надо приготовить, что-то особенное и себя займу и перед Хедером извинюсь. Хотя сомневаюсь, что сейчас он чему-то обрадуется.
Старалась не думать о том, как ему там наверху сейчас больно. И иногда мне даже удавалось отвлечься на готовку, но чаще я вновь возвращалась в мыслях на тот мостик. Первый раз я обидела его так сильно. Говорят безответная любовь это больно, но нет, больно это когда ты слышишь отказ от любимого человека. Когда в распахнутой душе посреди лета вдруг идет снег.
Иногда мой «консилиум Арин» в голове подсказывал, что я не обязана была соглашаться. Ведь мужчина же понимал, что я могу отказать. Понимал ведь? Сам же начал говорить, про не классическое предложение. Но как бы я не пыталась себя оправдать и защитить, ничего не получалось.
Время шло, но кроме нас с маленьким Дерри на кухне так никто и не появился. Котенок, свернувшись клубочком, лежал на соседнем стуле, а я в сотый раз прокручивала в голове случившееся.
— Райн? — постучавшись, приоткрыла дверь второй спальни, служившей мужчине кабинетом. — Могу войти? — кивнул, не отрывая глаз от ноутбука.
Сосредоточенный взгляд на экран и брови немного сдвинуты над переносицей. Он внимательно изучал что-то на ноуте. Подошла к столу, встав сбоку. Тело покалывало иголочками от напряжения. В нерешительности, коснулась подушечками пальцев столешницы.
— Я приготовила ужин. Ты придешь?
— Спасибо. Я не голоден, — продолжил увлеченно печатать, будто меня и не было в комнате.
— Теперь ты будешь меня игнорировать?
Поднялся в мучительной для меня тишине и закрыл ноутбук. Несколько движений руками, поправляя и складывая по местам разложенные бумаги.
И вот когда наши глаза встретились, меня, буквально, лезвием резануло от ледяной пустоты. Никаких эмоций. Захотелось тут же отвести взгляд, но он не дал, удерживая его будто магнитом.
