— Это ведь ты меня заставил задуматься, что такое понятия чести. Ты заставил. Что это не просто слова, а какой-то внутренний закон, который нужно соблюдать. А честь — это достоинство настоящего мужчины, а если нет чести, то вроде и жить-то как-то недостоин. Чертовски недостойно без чести! И ты мне объяснил, что молчун умнее болтуна. Помнишь, я раньше болтал без умолку? Всё я, да я — только и было слышно.
— Ну, да, — ухмыльнулся Доктор и сделал усилие, чтобы не засмеяться и не подколоть товарища насчёт того, что кое-что не особо-то и изменилось.
— А Лой?! — не почувствовал иронии Олли. — Кем был Лой? Курьером в какой-то юридической фирме, документы на велосипеде развозил. Лузер, короче. А кем стал? И тоже это ты его таким сделал. Так что, Лекс, не нужно нас гнать от себя! Мы в тебя верим, мы знаем, что у тебя всё получится, и мы будем рядом, чтобы тебе помочь. А то, что ты сказал, все эти объективные решения и всё такое — да и хрен с ним! Что-нибудь, да придумается, я даже не сомневаюсь. Я не сомневаюсь. Возвращаться мне некуда, короче, поэтому я останусь тут, с тобой. Тем более, что у меня тут непогашенные долги. Есть долги.
— Ты занял денег, что ли? — не понял Лекс.
— Нет, дело не в деньгах, — отрицательно покачал головой Оливер. — Когда я приехал в Ганзу, то первым делом чертовски напился и сходу наорал на Бо, короче. Чего я только ей не высказал, ты же меня знаешь, у меня, что на уме, то и на языке. Я, когда узнал, что они с Лив вместе живут, так меня прямо переклинило. И такого наговорил! Но знаешь в чём дело? В итоге Бо не только меня простила, она мне чертовски помогла и даже не побоялась поехать со мной к Атталу, хотя мы вполне могли живыми оттуда и не вернуться. Вполне могли! Поэтому я перед ней в таком огромном долгу, и за себя, и за систер, что, наверное, по гроб жизни буду его отдавать. Она очень хороший человек, и я к ней чертовски тепло отношусь и всё для неё сделаю, чтоб ты знал. Всё сделаю! Я бы с огромным счастьем стал для неё опорой во всём, может быть, даже начал бы добиваться её, чтобы она была моей женщиной, если бы не одно но… — споткнулся Олли.
— Что за но? — удивился Алекс такому признанию.
— Если бы она тебя не любила, — выпятив челюсть, ответил Англичанин. — Вернее, если бы она не любила именно тебя!
— Чего? — вытянул лицо Доктор. — Что ты такое говоришь?
— Лекс, ты меня извини, конечно, но, по-моему, ты один не замечал, как она на тебя смотрела. Ты один. А ведь вы чертовски хорошая пара! Чертовски хорошая!
— Ну, с чего ты это взял, Олли? Я же тебе тоже рассказывал, как с ней разругался. Она видеть меня не хочет.
— Да брось ты, Лекс! Брось! — отмахнулся Англичанин. — А ты чего ожидал? Что ты съездишь на отдых с другой кобылкой, вернёшься назад, и Бо сразу бросится к тебе на шею? Нет, браза, так дела не делаются. Девушку нужно завоевать.
— Слушай, завоеватель, давай без твоих советов обойдёмся! — Алекс внезапно встал, прервав разговор, и с раздражением громко пододвинул стул вплотную к столу. — Ладно, я пойду к себе, посплю немного. Кстати, что насчёт квартиры? Нашли что-нибудь?
— Неа, — отрицательно покачал головой Оливер. — Завтра с утра дальше пойдём, ты с нами?
— Не, решайте сами, — отмахнулся Алекс и пошёл наверх.
— Лекс! — окликнул его Олли. — Я в тебя верю, короче, ты обязательно что-нибудь придумаешь!
Тот лишь вяло махнул рукой.
**
Прошло две недели, но Доктор так ничего и не решил. Время утекало, и ни одна здравая мысль не приходила на ум. Куда ни кинь — всюду клин. Бывшие друзья стали врагами, как Аттал, или равнодушными наблюдателями, подобно Митяю, а девушки, вдохновлявшие на подвиги, бросили. Скорей всего, Алекс не мог собрать мысли в кучу именно по этой причине: вместо того, чтобы планировать и изобретать, он только и думал о двух своих спутницах, вспоминал их лица и голоса, спорил с ними у себя в голове, заново переживая напряжённые моменты.
И со временем стал замечать, что образ Алисы всё чаще ассоциировался с чем-то неприятным: со скандалами, руганью и несправедливым к нему отношением. Последним штрихом стала отвратительная сцена в доме Аттала, когда тот поведал о жалобах Алисы на испорченный отдых. Вот оно что! Она, значит, неделю сидела на его шее, нюхала наркотики, напивалась до потери сознания, скандалила, совершала какие-то идиотские поступки, но, оказывается, во всём виноват именно он. Это, гамота её за ногу, нечестно — это подло, в конце концов! — постоянно гудела в голове назойливая мысль, не давая сосредоточиться ни на чём.
