Отвлечься помогали лишь воспоминания о Бо, хотя бы потому, что тогда он отчего-то начинал ощущать вину и принимался пилить себя. С точки зрения логики, Алекс прекрасно понимал свою правоту — между ними не было никаких отношений, они ничем друг-друг не обязаны и всё такое. Но, когда Саша мысленно представлял себя на месте Бо, то многое менялось, и отчего-то он чувствовал себя виноватым. Возможно, поэтому всё чаще и чаще её образ становился всё ярче и ярче, затмевая черты Алисы, хоть и прекрасные, но лишённые той притягательности, что сближает мужчину и женщину, делая их одним целым. Правда, эти мысли только усугубляли его одиночество, делая каждый день всё более невыносимым.
Конечно, рядом с ним остались Лой с Англичанином, но толку от них не было никакого. Они никак его не мотивировали двигаться вперёд, даже хуже — их пустые псевдооптимистичные разговоры с каждым днём всё больше нервировали Алекса, особенно сейчас, после переезда в небольшую холодную однокомнатную квартиру, где им приходилось ютиться втроём. Жильё было без мебели, поэтому они спали на полу, подложив на пол старые половики, которые нашли в кладовке. Но холодная осень уже вступила в свои права, батареи грели еле-еле, поэтому Док проснулся рано утром оттого, что продрог до костей. Еле шевеля затекшими членами, Алекс встал, поёжился и отчего-то неприязненно поглядел на своих товарищей, скукожившихся под накинутой верхней одеждой, за неимением одеял.
Логический ум Доктора тут же потребовал разобраться в этом ощущении. Сложно сказать, что ему стало не нравиться в Олли и Лойе. Возможно, их молодость и поверхностные суждения о жизни, а, может, беспечная уверенность в нём, в то время как он никак не мог оправдать их ожидания. Впрочем, скорее всего, дело было вовсе не в этом. Просто, на его взгляд, парни жили только сегодняшним днём, даже не пытаясь заглянуть за горизонт событий, принимая жизнь такой, какая она есть в текущий момент. Конечно, так проще, потому что нет необходимости делать выбор и планировать своё будущее.
А ведь это непростое занятие — взвесить за и против, просчитать возможные действия всех участников, понять их мотивацию и образ мыслей, учесть другие варианты событий, потому что, скорей всего, многое пойдёт не по плану. Нужно быть готовым к постоянному стрессу, так как мозг, как известно, не любит неопределённость. «Знакомый чёрт лучше незнакомого», — как-то бросил Англичанин, не подозревая, что этой фразой совершенно точно подметил всю сущность высшей нервной деятельности человека.
Вот что действительно нравится мозгу, так это понятные предсказуемые ситуации, с которыми он уже сталкивался — так он прекрасно понимает, как нужно поступить. Но когда происходит что-то новое, и паттерны поведения не могут подсказать ответ, то серому веществу приходится сильно напрягаться, чтобы проанализировать обстановку и выдать хоть какой-то результат. Хорошо, когда есть время подумать, а если нет? В цейтноте очень легко принять неверное решение, полагаясь не на привычную логику и причинно-следственные связи, а, частенько, на эмоции и авось. Даже простое понимание этого факта вызывает тревогу и приводит к желанию всеми силами не допускать в свою жизнь неопределённость. Ведь кто знает, что там, впереди, неясно брезжит в тумане вариантов? Поэтому мы часто откладываем решения на потом, в том числе и те, которые касаются выбора направления жизненного пути. Или, что ещё проще, вообще стараемся об этом не думать, полагаясь на мнение других, тем самым делая их ответственными за то, что с нами происходит.
Именно так и поступали парни, надеясь, что Доктор всё придумает и просто скажет, что нужно сделать. Но ведь это неправильная позиция! — злился на них Алекс. Да, мозг не любит напрягаться, и что теперь? Не думать вообще, что ли? Ещё на первом курсе высшего ликея, на одной из своих замечательных лекций, профессор Гавриловский заставлял заучивать наизусть: точно так же, как физические законы микромира нельзя применять к макромиру, так и принципы работы конкретного мозга нельзя слепо проецировать на нормы осознанной жизни, наполняющие человеческое существование смыслом.
В качестве примера он приводил тот факт, что люди привыкли отсчитывать свой век годами, месяцами, часами и так далее. Но это не так, потому что человеческая жизнь измеряется количеством принимаемых решений. Если делать одно и то же действие хоть две недели, хоть двадцать лет, и за всё это время не совершить каких-то важных запоминающихся поступков, то в памяти этот период сольётся в один день. Многие люди годами ходят на работу, возвращаются домой, едят, спят, а потом, оглядываясь назад, понимают, что вспомнить-то, собственно, и нечего. Одно и то же изо дня в день, из года в год. Воистину, чем меньше судьбоносных решений, тем скучнее и бессмысленней существование.
