- Я был вынужден бежать, опять, - уже более спокойно продолжил маг, одним лишь взглядом благодаря сына за понимание. – Но куда я мог бежать, если меня преследовали ассасины? – омега вздохнул и в полуулыбке покачал головой. – Севорд, защищая меня, совершил смертельный грех – он предал свою богиню, свою страну и своего правителя. Мой альфа сопровождал меня до границ Руси, а после приказал бежать, не оглядываясь и не дожидаясь его. Я знал, - лишь одинокая слеза скатилась по щеке мольфара, - что возлюбленного больше не увижу, потому что если его не казнят свои, то за нарушение клятвы покарает Асса, но Севорд был счастлив, счастлив тем, что я носил под сердцем его ребёнка, - Завир с родительской нежностью взглянул на сына, который при любых обстоятельствах оставался и останется тем, кого он будет любить и защищать до последнего вздоха. – Некоторое время я, осторожничая, скрывался, а после, подумав, отправился в Венейю, к Олдвину Риверсу, теперь понимая, почему Великая Мать велела мне ему помочь. Олдвин, осознавая свой долг, не смог отказать, - маг вздохнул, будто сожалея, - так я и стал его младшим мужем, а через десять месяцев родился ты, хотя, как ты понимаешь, беременным я был тринадцать, ведь твоим отцом все-таки был ассасин.
- Они, отец и Лаура, знали, что ты мольфар? – ему было важно получить ответ на этот вопрос, крайне важно, потому что, если это было так, ему врали все, кем он дорожил. Да, Ян понимал, что у них не было дурных намерений, но, оказалось, лучше бы он знал – возможно, тогда ему не было бы так больно смотреть правде в глаза.
- Да, знали. Они знали все, - повинно ответил Завир, но не потому, что извинялся перед сыном за ложь, а потому, что дорогим ему людям пришлось хранить столь тяжкий секрет. – Как только ты родился, я сразу же запечатал твою магию, надеясь, что тем самым уберегу тебя от участи, подобной той, которая подстерегала каждого мольфара, и на себя наложил заклинание отвода глаза, чтобы с годами меняться и стареть, как обычный человек, чтобы не вызывать подозрений и не навлечь на дом Риверсов беду. Знаешь, - омега улыбнулся, - за все эти почти 20 лет я не услышал со стороны ни Олдвина, ни Лауры ни единого упрека, хотя они прекрасно понимали, что, приютив меня, оказались в опасности, потому что я не сомневался в том, что мои поиски не прекратятся даже через сто лет, и это не была обычная благодарность за детей – мы друг для друга были настоящей семьей.
- Отец любит тебя, - настоятельно произнес Ян, вновь не упрекая, даже отчасти понимая, с чем пришлось жить его папе.
- Да, любит, - не стал спорить Завир, - и я тоже пытался полюбить его, но… - омега тяжело выдохнул. – Мое сердце принадлежит другому альфе, а Олдвин был слишком благородным, чтобы пользоваться своими правами старшего мужа или же течкой, чтобы склонить меня к близости.
- Не удивлюсь, папа, если ты скажешь, что с самого начала знал и о моей судьбе, - Ян вопросительно посмотрел на мужчину, слегка приподняв бровь. – Ведь, помнится, ты сам сказал мне, что мой путь тернист, но он никак не связан с Хавелоком дан’Глис.
- Знаю только то, что тебе уготован нелегкий жизненный путь, Ян, - честно ответил Завир, хмурясь, - поэтому и скрыл твои магические силы, но, очевидно, от судьбы не так просто уйти, как я предполагал. К тому же, вполне возможно, твои испытания уже закончены, ведь, - мольфар пристально взглянул на сына, - ты носишь под сердцем сына Дэона Вилара.
- Я ношу под сердцем своего сына! – резко ответил Ян, напрягшись всем телом, как струна. – Или ты не заметил, как на меня смотрел Дэон?! – омега презрительно фыркнул и, совладав со своими эмоциями, продолжил уже привычно-холодно. – Этот альфа считает меня шлюхой, даже не помыслив о том, как и почему я изменился. Этому ассасину даже в голову не пришло, что все, что я делал, причина, по которой на мне этот мундир, суть моего отношения к императору Тул были продиктованы не банальным желанием выжить, не страхом, не трусостью, а тем, что я сделал свой выбор, прекрасно понимая, что моя свобода зависит только от меня. Да что уж там говорить, - юный маг фыркнул во второй раз и буквально процедил следующие слова, - он не почувствовал, что я беременный, не откликнулся на нашу связь, не ощутил во мне магию нашего ребёнка, а, как я сказал ему ранее, второй раз предательства я не прощу.
- И оставишь все, как есть? – изумился Завир, хотя, конечно же, он понимал, что сын искренен с ним, но все же надеялся на то, что омегой движет обида, разочарование, боль от столь не радушной встречи с возлюбленным, ведь он чувствовал, что Ян и Дэон – Пара, что они созданы друг для друга, что их связь уже невозможно расторгнуть, разве что вырвать, с корнем, оставив на сердце глубокие шрамы. – Будешь спокойно смотреть на то, как твой альфа скрепит союз с эльфийской принцессой?
