- Сколько? – безэмоционально спросил Ян, протягивая руку над чашей и поднося к ладони кинжал. Для него этот обряд не значил ровным счетом ничего, потому что он, несмотря на предательство, верил своему папе, чувствуя, что в глубинах его жил все-таки течет кровь Торвальдов, но этот факт все равно не делал его ассасином и никак не мог повлиять на его личные решения. Арту в глаза он тоже старался не смотреть, но не потому, что хотел избежать ответственности, омега был готов хоть сейчас ответить за то, что он стал причиной гибели маленького существа и увечий Ноэля, а потому, что боялся увидеть в них пустоту. Нет ничего страшнее пустоты – это Ян понял из личного опыта, когда вокруг полно людей, когда жизнь кипит, когда арлеги-близнецы Деи и Лели сменяют друг друга на небосводе с завидной регулярностью, но при всем при этом вокруг мертвая тишина. Никто, даже злейшие враги, не заслуживают того, чтобы стать тенью Преисподней среди живых. Чтобы стать таким, каким стал он сам.
- Чтобы покрыть дно чаши, - равномерно ответил Иллисий, поражаясь тому льду, который застыл во взгляде восемнадцатилетнего мальчишки. Он, как лекарь, видел подобные взгляды. Так смотрели те, кому уже нечего было терять. Так когда-то смотрел Брьянт, да и сейчас, бывало, во взгляде альфы мерцал вымораживающий холод неприступности, и теперь так же смотрел этот юный омега. Да, первый даи не хотел, чтобы обряд родственности крови дал положительный результат.
Ян даже не кивнул в ответ – ни к чему обременять себя лишними движениями и словами, тем более под пристальным взглядом аль-шей. Омега резким, точным, ровным, слитным движением полоснул себя по ладони, с легкой заинтересованностью смотря на то, как его кровь, алая, густая, насыщенная ароматом железа, соскальзывает с ребра первой каплей, а после тонкой струйкой орошает дно чаши, начиная ритуал.
Странно, но раньше он не видел собственной крови. Да, были порезы, царапины, синяки и ушибы, но у каких обычных детей их нет? А вот чтобы именно кровь… Может, даже несмотря на все превентивные меры папы, магия мольфара все равно защищала его? Маловероятно, но все же. За все восемнадцать лет никаких переломов или серьезных травм, никаких опасных ситуаций, даже если такие и вызревали, например, мальчишеские драки или омежьи стычки, то они обходил его стороной. Раньше Ян думал, что это из-за того, что он неприметен для одних и отталкивающ для других, но, похоже, виной всему была его магия. Получается, все эти годы он был заложником собственной силы, которая его не только охраняла, но и скрывала от других, делая объектом сплетен и пересудов, отщепенцем, иным, но Дэону это не помешало почувствовать в нем свою пару. Что бы там ни было предначертано ему судьбой, арлегами или же самой Великой Матерью, Ян больше не собирался плыть по течению, по крайней мере, не тогда, когда смыслом его жизни стал его и только его сын.
- Теперь вы, даи Торвальд, - шерстяным платком стерев с лезвия капли крови мольфара, Иллисий передал кинжал мужчине, чтобы тот тоже пролил свою кровь в чашу. – Ян, позволь залечить твой порез, - участливо предложил лекарь, зная, что раны, нанесенные ритуальными предметами, сами по себе не затягиваются, пока в них ещё остаются нити магии заклинателя, поэтому он и хранил подобные артефакты в особом тайнике, дабы они не стали достоянием врага.
- Спасибо, даи Иллисий, но не нужно, - небрежно ответил Ян, вытирая ладонь белым кружевным платком, который заботливый Кьярд тоже положил на поднос. – Я в полном порядке.
- Да. Как скажешь, - он ещё никогда не видел подобного, поэтому столь быстрая регенерация мальчишки и впечатлила опытного лекаря. Да, синее пламя защищает своих жрецов, и сейчас первый даи видел это собственными глазами, видел, как мелкие язычки, почти нежно, ласкаясь, скользнули по ладони омеги, останавливая кровь, стягивая рану и восстанавливая кожный покров. И это завораживало. Омега чувствовал силу магии, сокрытой в мальчишке, и не мог «надышаться» этой силой, которая пусть и не была сверхъестественной и безграничной, но притягивала к себе, словно родниковая вода в зной, рождая желание испить сейчас же и как наиболее. Да, определенно, даже без слегка прищуренного взгляда Завира, было понятно, что с мальчишкой все ой как непросто.
- Даи Иллисий, - нет, он не просто обратил внимание лекаря на себя, Арта тоже мало заботила его рана, пусть омега сразу же залечил её, проведя по порезу пальцем, просто альфа хотел побыстрее с этим закончить. Все происходящее походило на какой-то фарс, словно кому-то, Торвальд старался даже мысленно не говорить о том – кому, был нужен засвидетельствованный обряд, будто тот был ключом к каким-то решениям или даже свершениям, и поэтому ему было приторно, словно он не пролил кровь, а испил её, вместе с ядом порока.
- Дайте мне свои руки, - уже более мягко попросил лекарь, чувствуя, насколько напряжена атмосфера, потому что для всех, пожалуй, кроме самого Яна, этот обряд был чем-то более значащим, нежели вынужденная мера.
