Арт сделал два шага вперед, именно те шаги, которые отделяли его от правды, и которые были слишком важны, чтобы преодолеть их вот так вот просто, в несколько обыденных движений, которые дались ему с такой легкостью. Альфа не мог сейчас сказать что-то однозначное относительно своих чувств к Яну, просто следовал указаниям аль-шей, стараясь не задумываться о том, какими будут последствия, если мальчишка, и правда, окажется Торвальдом. Наверное, Асса уготовила ему какое-то испытание, раз тот, из-за кого погиб его сын, а супруг был лишен возможности родить, мог оказаться единственным ключом к продолжению рода семьи Торвальд. А мог ли? Арт всегда был ассасином, воином, сыном арлега Ассы и опорой своего владыки, поэтому он никогда и ни при каких условиях не ставил под сомнение решения аль-шей, по крайней мере, до недавнего времени, более того – его единственной слабостью был только супруг, но и тот мог постоять за себя, когда ещё не был беременным. Но теперь, видя перед собой юного воина, молодого мага, решительного мужчину, брата, Арт впервые засомневался в том, что он встал на сторону правого дела.
За Дэона говорила ревность и душевная боль. Владыка так и не смог отпустить свое прошлое, в котором мольфар был слишком значимой фигурой, чтобы не придать этому значения. Ноэль едва ли не умолял защитить Яна, который стал для его супруга настоящим другом, именно тем другом, которого у омеги не было никогда ввиду того, что полуэльф всего себя посвящал служению Ассе и государству. А он сам… наверное, ему не хватало чувственного опыта, чтобы понять самого себя, чтобы дать определение тому ощущению, которое демонскими когтями впилось в его сердце. Ощущению неправильности происходящего.
- Для обряда мне нужна ваша кровь, - сдержано сообщил подошедшим Иллисий, поставив перед собой серебряную чашу и взяв в руки ритуальный нож. Проводить этот ритуал первому даи было не впервой, поскольку, случалось, омеги возвращались с заданий понесшими, как это было в случае с папой Кьярда, или же объявлялись женщины, утверждающие, что их дитя – плод связи с ассасином, но в то же время Иллисий не мог сказать, что это было легко. Порой истина была болезненной и имела нежелательные, болезненные последствия, как в случае с синеволосым мальчишкой, от которого отказалась семья альфы, и это была его ноша, обременительная, следующая за ним образом тех, кого не отвергло государство, но которые не познали родительской любви, поэтому именно сейчас Иллисий так и не смог ответить на свой же вопрос: какого результата желал бы именно он?
С одной стороны, омега рода Торвальдов, пусть он и был мольфаром, - все равно ассасин, тот, кого ещё в лоне родителя благословила Асса, часть Ассеи, её воин, её плоть и кровь, но с другой… Даже он, четырехсотлетний даи, жизненный опыт которого был более чем весомым багажом увиденного и познанного, не мог наверняка судить о том, как владыка распорядится жизнью своего подданного. А ещё Дэон… Аль-ди тоже должен был засвидетельствовать обряд родственности крови, потому что альфа связан с этим омегой меткой добрачных уз, они разделили ложе по обоюдному согласию, признали друг друга, раскрыли друг перед другом свои сердца и уже были обвенчаны Ассой, сведены её зовом, но мальчик, а по сравнению с ним младший Вилар действительно был мальчиком, предпочел заняться делами государственными, нежели оказать поддержку своему возлюбленному.
Неправильно это – вот что думал омега, передавая юному мольфару ритуальный нож, насыщенный и освященный его магией жизни. Иллисий слышал о том, что Ян вернулся другим, что это уже не тот мальчик, который робел под каждым косым взглядом и предпочитал одиночество или общество беременного Ноэля, так сказать, светской жизни Аламута, но первый даи и помыслить не мог о том, что омежка изменился настолько кардинально. Впрочем, он не понаслышке знал, какими методами пользуются демоны, чтобы сломить дух. Методами, которые, порой, даже ассасинов, верных сыновей своей матери, ввергают в безумие, заставляя отречься от своего происхождения. Методами, которые ломают волю и опутывают душу тьмой, хотя, глядя на юного мольфара, подобного даи сказать не мог. Что-то было не так с этим мальчишкой, определенно, но он не мог понять – что, да и не его это был удел. Дэон – вот кто должен был быть рядом, кто должен был поддержать, кто должен был поверить, но, как бы ни было противоречиво это признавать, альфа ушел от ответственности, растоптав любовь своей пары.
