- Месть не принесет тебе душевного покоя, - покачав головой, омега опустился на диван, ощущая, что, забавляясь, альфа намеренно причиняет ему боль, пользуясь тем, что мольфар теперь полностью в его власти. Кьярд сразу же бросился ему на помощь, беспокоясь, пытаясь поддержать, но Завир только покачал головой, давая мальчику понять, что его старания оценены, но, по сути, в них не было смысла.
Да, это был единственный и именно тот, проклятый арлегами, способ подчинить жреца Культа, привязав его к себе заклинанием уз крови. Где и при каких обстоятельствах Реордэн заполучил их с Яном кровь, Завира волновало мало, потому что для подобного заклятия достаточно было и капли, а они с сыном пробыли в этой крепости два месяца, так что возможностей у правителя и его цепных псов было предостаточно, главным было то, что владыка собирался сделать с его сыном. Именно с Яном, потому что собственная судьба была ему известна, она была зрима им так же отчетливо, как и лицо аль-шей, на котором сейчас торжествовала победная улыбка, а вот Ян… Мольфар мог видеть глубоко, глубже, чем открытые мысли и тайные помыслы. Мольфар мог видеть душу, а душа Реордэна Вилара желала владеть, собственнически, непререкаемо, единолично. Альфа хотел владеть омегой. Его сыном. Яном.
- Я узнаю об этом, когда она свершится, - смотря на поверженного мольфара свысока, именно поверженного, но так до конца и не склонившегося перед ним, ответил Реордэн, больше не видя смысла в том, чтобы затягивать неизбежное. – Завтра, когда огненный диск Деи во всей своей полноте возвысится над горами, ты, мольфар, искупишь свои злодеяния собственной смертью, - вынес приговор и… ничего не почувствовал, а ведь он 20 лет мечтал о том миге, когда увидит в глазах своего врага, мага, повинного в смерти его жены и сына, мольбу, ненависть и страх, страх в тот миг, когда он лично, своим же мечом, чтобы запечатлеть на нем искупление кровью, оборвет жизнь мольфара. Но ничего это не было. Завир смотрел на него, и в его глазах было сожаление, словно он понимал его затаенную душевную боль, а ещё… ещё там была просьба, не низменная, обычная, человеческая, просьба родителя к родителю. И почему-то стало больно и совестно, а ведь именно мольфару сейчас должно быть больно, ведь он знает, знает, какую судьбу владыка Ассеи уготовил его сыну, и все равно не винит, словно даже это ему было известно наперед.
Проклятый мольфар! Реордэн резко перевел взгляд на Яна, надеясь, что хотя бы этот мальчишка будет его ненавидеть, будет сопротивляться, будет презирать его и проклинать того, кто собирается превратить его в раба, но в ответ получил лишь холодный, безучастный и равнодушный взгляд глубинно-льдистых глаз.
- А мне, аль-шей, я так понимаю, уготована участь твоей подстилки? – скорее, это был даже не вопрос, хотя некоторые интонации в этой прямолинейной констатации были, впрочем, Ян и без ответа понимал, с какой целью его заточили в этих комнатах. Знал ли Дэон? Знал ли его альфа, некогда возлюбленный, что с ним намерен сделать его отец? Скорее всего – да, поэтому альфа и не присутствовал на обряде родственности крови, уже заведомо зная, что, каким бы ни был результат, мольфар останется в крепости. Останется на правах шлюхи.
Говорят – демоны низменны, они не обременяются связями, не терзаются совестью и не следуют моральным устоям и принципам, но таковой была сущность Рассенов, а вот ассасины… Если бы Реордэном Виларом двигали мотивы, связанные с благополучием государства, он бы смог его понять, как правителя, но омега чувствовал, что в этом поступке альфы больше личностного, дикой страсти, необузданного желания, похоти, собственничества, и поэтому мужчина не вызывал в нем никаких иных чувств, кроме омерзения. А Дэон… Да, метка альфы все ещё была на нем, но Ян уже заметил, ещё вчера, сразу же после того, как огненный диск Деи скрылся за горизонтом, что метка начала тускнеть, приобретая серые, мутные очертания. Альфа сомневается в своих чувствах, борется сам с собой и, скорее всего, хочет разорвать их союз. Что ж, даже этот удар, да, болезненный, он сможет выдержать, потому что, какими бы ни были его чувства к альфе, ни одного из них Дэон Вилар не был достоин.
