- Возьми, - небрежно бросил Ян, протянув руку ладонью вверх и снова устремив свой взгляд на беспокойное пламя свечи, словно дальнейшее развитие событий его не волновало, но сам Валенсий знал, что это только начало их, пусть и кратковременного, союза, в котором эстафета, молчаливо, была передана старшему мольфару.
Слегка дрожа от предвкушения, вампир приблизился к омеге, чуя его заманчивый запах, который он не мог назвать лишающим воли и разума, но который цеплял какие-то, забытые, утаенные, струны его души, вызывая прилив неуместных чувств. Впрочем, Тень Повелителя – это не просто красивые слова, это высокий статус, которому нужно соответствовать, поэтому на лице фидая, тело которого он сейчас использовал, не дрогнул ни единый мускул, а его душа осталась спокойной, но все же этот миг навечно останется тем воспоминанием, которым дорожат и которым гордятся.
Маленький кинжал, который воины Ассеи обычно прятали в голенище сапога, тускло блеснул в свете свечи, а после, звякнув острием о нити магии вокруг мольфара, с нежностью, но единым, четким, решительным движением черкнул по пальцу юноши, на котором сразу же выступили драгоценные капельки священной крови. Конечно же, он мог бы взять не одну каплю, после применив свою магию только к той, которую собирался использовать с выгодой исключительно для себя, но Валенсий чувствовал, что ему поверили и доверили столь ценный дар только потому, что он был честен, и это доверие хотелось сохранить, ведь пути арлегов неисповедимы.
По стенке стеклянной пробирки, которую, как некромант, Валенсий всегда имел под рукой, стекла вязкая алая капелька, а после вампир отстранился, отступил на шаг, склонил голову почтительно, благодаря, и спрятал свое приобретение во внутренний карман плаща, поближе к сердцу, чтобы чувствовать, что он уже не в начале своего пути к свободе, а на его средине. Ранка на пальчике омеги затянулась молниеносно, хотя вампир и не сомневался в высокой регенерации мольфаров, но все же было в этом что-то… благоговейное, и когда он вернется в Аркольн, а он вернется, то приложит все усилия, чтобы Ян Риверс предстал перед глаза Повелителя. Сперва как гость, а там… в общем, в Аркольне омеги Даари, даже будучи рабами, всегда имели особый статус.
- Твоя часть уговора, - Завир поднялся, при этом окинув некроманта испытующим взглядом. Да, он не одобрял решение сына, потому что у него было больше жизненного опыта, и он не понаслышке знал, что вампиры пусть раса и гордая и благородная, но эти понятия таковы лишь с их, вампирской, точки зрения, имея для остальных оттенки горделивости и коварства.
- Конечно, - Валенсий вежливо кивнул – где-то в глубине души недоверие со стороны Завира стало колкой занозой, от которой, не медля, захотелось избавиться. - Я уже сейчас могу вывести вас не только из комнат восточной башни, но и из Аламута, хотя… – мужчина пожал плечами, - вам всего-то нужно выйти за пределы магического барьера аль-шей.
- Нет, некромант, эти комнаты покину только я, - повелительно прервал собеседника Завир: только что Ян действовал так, как считал нужным, теперь же пришла его очередь поступать так, как велел ему отдаленный, но уверенный в своих словах шепот. – Ты проводишь меня к комнатам твоей госпожи.
- Да, конечно, - скрипнув зубами, ответил Валенсий, сразу же круто развернувшись на каблуках. Конечно же, он мог спросить, зачем мольфару понадобилось идти к Миринаэль в то время, когда он не только имел возможность, а и должен был спасть сына от аль-шей и спасаться сам от казни, но не стал, понимая, что не получит ответа. Его самого не спрашивали, зачем ему кровь юного мольфара, поверив клятве, значит, и он не будет, а по поводу клятвы… Что бы ни задумал Завир относительно эльфийки, его, как раба, это интересовало мало, главное, чтобы действия мольфара, за которые он лично не нес никакой ответственности, не повлияли на его собственные планы.
Ничего сложного в том, чтобы обойти заклинание Вилара, не было, просто магически привязал к себе, так сказать, гостя, переступил порог – и все, тем более что Завир, понимая, не противился его магии, позволяя опутывать себя темными нитями и молчаливо идя за ним, но все же Валенсию было тяжело. Тяжело идти впереди, когда ты Тень без тени, но сейчас, словно та же тень, кто-то следует за тобой. Тяжело держать спину ровно, а плечи расправленными и смотреть только вперед, когда хочется обернуться и посмотреть в пронзительно-голубые глаза мольфара, в которых, казалось, плескался ответ на его вопрос – почему? Тяжело держать в себе этот вопрос, не понимая, почему родитель бросил собственного сына ради авантюры. Тяжело находиться в неведение и чувствовать, что ты все-таки уступаешь. Тяжело, когда знаешь, что, как воин, сильнее, как маг – почти ровня, но все равно… тяжело. Если бы сейчас Повелитель приказал бы ему остановить сердце мольфара своим клинком, он бы сделал это, но все равно было бы тяжело, словно… словно теперь он понимал, насколько тяжела, да, именно так, ноша жреца Великой Матери.
