- Я запомню это, Валенсий. Благодарю, - не то чтобы он не заметил так называемую «тень аль-шей», Завир знал о том, что у Вилара есть личный цепной пес, который сам, добровольно, принеся кровную клятву, связал себя с владыкой, при этом присягнув быть вечным, незримым и неприметным, быть тенью при своем повелителе, но вампир описал этого альфу не так, как воспринимал его сам омега. Похоже, аль-шей все ж не пренебрег внутренней защитой крепости, раз теневая магия была повсюду, причем замаскирована, похоже, под бытовую, и, по сути, их должны были уже схватить, сразу же, как только цепной пес почувствовал бы его перемещение, но караульные словно не видели их, и Завир ещё больше сомневался, словно сейчас он добровольно шел в заведомо уготованную ему ловушку. Неужели Вилар смог его переиграть? Неужели он понял его замысел и раскрыл его планы? Да, аль-шей был умен, мудр и опытен, но… но что-то подсказывало Завиру, что дело было как раз не в Реордэне. Возможно, некромант и сам был не так прост, как презентовал себя другим.
Остаток пути они преодолели в молчании, дабы не выдать свое присутствие, замирая каждый раз, когда слышались голоса дозорных, прижимались к стенам, когда мимо них шествовал караул, и старались обходить самые людные места, ведь Аламут никогда не спит, огненный Деи и холодная Лели светят для сыновей Ассы одинаково, поэтому путь к западной башне занял у них больше времени, чем предполагалось. Конечно же, здесь была охрана. Нет, не ассасины, дроу пусть и нуждались в союзе с Ассеей, но, пока таков не был заключен, сынам Ассы не доверяли, оставив при ней эскорт не только из жрецов Тьярога, но и из опытных воинов, которые и обеспечивали безопасность принцессы. Впрочем, Завир не пришел бы сюда, доверившись вампиру и рискуя быть замеченным, если бы он не продумал все заранее.
- На комнаты наложена защита? – текучим шепотом спросил мольфар, медленно, абсолютно черными глазами обводя коридор, который вел непосредственно в покои эльфийки. – Использованы амулеты? Обереги?
Валенсий не ответил, лишь взгляд отвел, чувствуя, как, пульсируя, в затылке зарождается боль, сжимая сосуды и заставляя кровь бухать в висках, до подрагивания вен под кожей. Клятва не давала ему возможности дать ответ, который мог причинить вред его госпоже, и кровный обет сразу же напомнил об этом, пока только предостерегая головной болью, впрочем, Завир в нем и не нуждался. Мольфар и так чувствовал, что магия в западной башне сильна, но это была не магия, сотворенная человеком, это были достижения науки и природные силы, которые использовали дроу, чтобы уберечь себя от магических рас, при этом сами презирая магию как таковую. Мольфары пытались с этим бороться, Завир помнил, сколько посольств с дипломатическими миссиями было отправлено к императору темных эльфов, дабы убедить его в том, что союз с руттами – не забытое прошлое, а реальное будущее, но дроу были слишком замкнутой расой, чтобы идти на столь радикальные реформы, а светлых эльфов считали едва ли не своими кровными врагами, поэтому все миссии заканчивались одинаково – либо категоричным отказом, либо пленением омег с целью получить потомство магов.
Шепот мольфара, легкий, как весенний ветер, приглушенный, как шелест молодой листвы, тягучий, как огненная кровь земли, мелодичным эхом потек коридором, касаясь слуха каждого воина. Синее свечение вокруг мага было мерцающим, с каждым словом перетекая в едва заметную дымку, которая вилась вслед за заклинанием, пробираясь в каждую щелочку и постепенно заполоняя собой западную башню.
Веки внезапно стали тяжелыми, словно он не спал уже несколько дней, бодрствуя в то время, когда огненный диск Деи миновал свой полукруг по небосводу, и Валенсий вроде как даже не хотел с этим бороться, хотя и понимал, что его тоже зацепила магия мольфара, медленно погружая в сон. Да, комнаты Миринаэль были защищены оберегами, теми природными дарами, в которых была заключена магическая сила, и амулетами – камнями и атрибутами, которые в своих лаборатория создавали алхимики, но против магии жреца Культа они были слишком слабы. Уже на краю дремы некромант услышал, как в комнатах глухо падает уснувшая охрана, но это было уже неважно, поскольку… Нет, это было не просто сонное заклинание, это было навеивание, грезы о том, чтобы было дорого сердцу и приносило покой, теплый туман, который растворял в себе любое желание к сопротивлению, рождая мир глубинных, утаенных, но таких желаемых мечтаний.
