Владыка любуется. Медленно ведет ногтем по подлокотнику. Приподнимает уголки губ, когда видит, как на груди альфы проступает тонкий порез, который тут же начинает наливаться капельками яркой крови. Хмыкает отстраненно. Власть бежит по его венам, и Реордэн Вилар, зная, что это его слабое место, упивается тем всесилием, которое ему дарует ведение распятого цепного пса, тело которого искусно исписано кровавыми рисунками. Но эйфория быстро проходит. Остается только жажда и голод. Сердце замедляет свой бег. Пальцы теперь уже дрожат, а все тело словно сковано… приковано… взглядом… к тому, что он сотворил в порыве, поддавшись искушению древней, но алчной расы.
Словно обессилев, магические нити медленно распутываются. Ноги, торс, руки, шея, роняя изувеченное тело, но несломленную душу в лужу собственной крови, будто омовение в утраченном, за слабость перед тем, кого ассасин должен всю жизнь называть только владыкой.
Аль-шей что-то шепчет и отворачивается. Прикрывает глаза, но даже сквозь плотно зажмуренные веки он видит результат своей минутной слабости. И это ломает его барьер отчуждения. Но только сейчас. В этот миг. Когда подле него лишь верный цепной пес, который будет его тенью до тех пор, пока с изголовья его кровати не слетит белый ворон.
- Владыка… – выдыхает альфа, дрожа, но все равно подымаясь. Кровь струится по его изодранным рукам. Грубые, рваные раны зияют свидетельством недавней пытки. Плащ сброшен, и правда обнажена, но тот, чьего, хотя бы мимолетного, взгляда так жаждал воин, не смотрит, снова шепча искусанными губами.
- Уходи, Киран, - нет смысла извиняться, но не потому, что раны затянутся, оставив после себя лишь белесые доказательства причиненной боли, а потому, что Реордэн знает, что зла на него не держат, понимая. И это тоже больно. Раб должен ненавидеть своего хозяина. Альфа все делал для того, чтобы маг теней его ненавидел: стер его судьбу, насиловал его тело, увечил, был с ним груб и жесток, пытался вывернуть наизнанку его душу, - но Киран лишь безропотно, как и сейчас, склонял перед ним голову, стойко выдерживая все и ни в чем не виня.
Вилар понимал, что причиной стал Ян Риверс. Тот, кого он желал, пусть это желание было слепым, прикрытое отговорками о сильном поколении воинов, которых способен родить Ассее мольфар. Тот, кто принадлежал другому и в тот же момент не принадлежал никому, став яблоком раздора между отцом и сыном. Тот, кто смог обвести его вокруг пальца, причем сделав это так, что репутация аль-шей, как твердыни Ассеи, оказалась под угрозой.
- Мое место подле вас, аль-шей. Такова была воля Ассы, - уверенно ответил мужчина, подымаясь, но подымаясь не для того, чтобы предстать перед своим господином в полный рост, а для того, чтобы, пройдя пару шагов, вновь опуститься на колени, прислонившись виском к бедру альфы. Физическая боль для Кирана ничто по сравнению с тем, что сейчас его владыка испытывал боль душевную, которую маг чувствовал, как свою собственную. Да, он был цепным псом аль-шей, его тенью и личным соглядатаем, его воином и его мечом, его шлюхой и его рабом, но при всем при этом Киран оставался личностью, оставив себе сущую мелочь, которая и не позволяла ему превратиться в безропотный скот, наподобие схета – душу.
Владыка хотел его душу, но альфа не мог её отдать. Слишком много таилось в её глубинах – много того, о чем не стоило знать даже аль-шей. Поэтому мужчина и не подымал головы, опустив взгляд в пол, чтобы не причинить владыке ещё большую боль. Поэтому и не скрылся в тени, роняя драгоценные капли своей крови на холодный пол. Поэтому и не ненавидел Реордэна Вилара, рядом с которым, его тенью, он пробыл почти всю жизнь – и его, и свою.
- Тогда найди его, Киран, - как бы низко это ни звучало, но Реордэн снова приказывал, будто и не было тех минут слабости, которая отныне и до конца его дней была запечатлена на теле его цепного пса. – Найди мне Яна Риверса, - близость теплого, восхитительно пахнущего кровью альфы толкнуло аль-шей на очередную опрометчивость, и он, запустив пальцы в длинные, смоляные, выбившиеся из низкого хвоста волосы своего раба, резко сжал их у корней, таки заставляя мужчину поднять голову.
- Найду, - выдохнул альфа, протягивая руку и пальцами прикасаясь к губам своего владыки. – Клянусь нашей единой кровью.
Реордэн, шумно втянув воздух, резко дернул мужчину на себя, заставляя его приподняться с колен, и тут же впился небольшими клыками в его запястье, жадно глотая такую сладкую и необходимую ему сейчас кровь. Да, это была та тайна аль-шей, которую знали только двое, и если присмотреться к телу мага теней, то на нем можно было увидеть много шрамов-точек в тех местах, где вены отчетливо просматривались под тонкой кожей, и которые оставил Вилар, изредка, как проклятье от своей матери, испытывая непреодолимую жажду крови.
