- Естественно, будет, - все так же удерживая голову склоненной и отступив на пару шагов в сторону, произнес Валенсий, из-подо лба, взглядом, провожая принцессу, которая слегка поспешно, но при этом не теряя своего венценосного величия, прошествовала мимо него, покинув комнату. – Только твое чрево пусто, госпожа, - хмыкнув, едва слышно добавил некромант, смиряясь со своей незавидной судьбой, в которой больше не было места свободе, - ибо не твоим отпрыскам суждено править Ассеей.
========== Глава 21. ==========
- Вы сегодня немногословны, император, - подметил Ян, не отрываясь от чтения и даже не взглянув на того, кто, фактически, должен был быть его собеседником на сегодняшний вечер. – Если бы мы с Вами меньше общались, я бы подумал, что Вы чем-то обеспокоены, - не то чтобы юный мольфар действительно был озадачен непривычной молчаливостью дельты или же ему стало скучно за очередным демонским фолиантом, просто за те несколько часов, которые они провели в императорской библиотеке, Рхетт, и правда, не обмолвился и словом, восседая на резном диване с мягкой обивкой и отстраненно посматривая на плещущееся в камине пламя.
Признаться, чем-чем, а именно библиотекой императору Тул удалось его покорить, точнее, это было единственное место во всем дворце, в которое Ян приходил с удовольствием и в котором мог себе позволить минуты слабости, откинувшись на спинку мягкого дивана или же вольно расположившись на подушках у камина. Да, достоянием императорской библиотеки были не только высоченные стеллажи, заполненные книгами со всего Мидгарда, причем, бывало, книгами очень редкими, запретными и считающимися достоянием культуры, религии или быта той или иной расы, но и большой камин, примерно такой же, какой был в особняке Риверсов в Равене. По сути, жаркий Тул в каминах не нуждался, тем более что в те несколько часов, когда огненный диск Деи все-таки уступал своей хладноликой сестре, все помещения отапливались углем, который схеты добывали в недрах шахт под тулскими горами, поэтому камин в библиотеке был если не данью человеческой моде, то данью личным капризам самого императора точно. Впрочем, о капризах Рхетта судить было сложно ввиду того, что этот демон, казалось, не имел слабых или уязвимых мест, хотя, изредка, омега все же замечал за бесстрастным императором некую тягу к человеческому комфорту.
Да, в библиотеке было уютно и спокойно. Порой, во время очередного занятия с Рхеттом, Ян подмечал, что император словно расслабляется в этой комнате, иногда позволяет себе выражаться менее сдержанно и туманно, смотрит на него не так, как при подчиненных или даже наедине, задумывается о чем-то и может так же, как и сейчас, часами просто сидеть и наблюдать, размышляя о чем-то, что было известно лишь ему одному. Впрочем, это на первых порах, когда Ян ещё не умел, так сказать, чувствовать, омеге казалось, что император просто укрывается от суеты и своих повседневных обязанностей, но после, когда тренировки и занятия с аловолосым дельтой дали свои первые плоды, юный мольфар понял, что императорская библиотека – это не просто комната, это, своего рода, оплот, который был настолько сильно защищен магически, что о его существовании, похоже, никто и не догадывался. Конечно же, Ян мог понять подобные меры предосторожности, тем более что, как уяснил юноша, на самом деле великий император Тул, порой, не доверял даже себе самому, что уж там говорить о слугах-полукровках, которых, зная цену, можно было подкупить, но в то же время было странным, что ему было позволено беспрепятственно посещать святая святых, как странным было и выражение лица дельты в данный момент – смятенная задумчивость, которая серой тенью легла на лицо мужчины.
- Скажи, мольфар, ты веришь в судьбу? – отблески пламени мерно полыхали в алых глазах, но почему-то в этом не было ничего зловещего, только усталость в глубине, гладь спокойствия на поверхности и целеустремленность у основания. – Ты, мой мальчик, веришь в то, что путь каждого из нас уже предопределён заранее? – Рхетт склонил голову вбок, искоса посмотрев на омегу, но, вновь-таки, в его взгляде не было ничего определенного, точнее, по его взгляду невозможно было определить – заводит он серьезную беседу или же ему просто наскучило молчание.
