- Нет, - захлопнув книгу, даже не раздумывая, ответил Ян, смотря на кожаную обложку фолианта, страницы которого хранили в себе рецепты всевозможных зелий. – Судьба для тех, кто самостоятельно не умеет принимать решения и боится ответственности, - мольфар поднял голову, присматриваясь к мужчине, который, похоже, напряженно следил не только за каждым его жестом, но и за мельчайшими изменениями в целом, словно делая какие-то, весомые, решающие, выводы. – Я не верю в то, что человек, либо представитель иной расы, ничего не может изменить. Не верю в то, что от меня лично ничего не зависит. Не верю в то, что раз я – мольфар, значит, мой путь уже предначертан Великой Матерью, и все мои попытки воспротивиться природе своего предназначения – всего лишь жалкое трепыхание мелкой рыбешки, которая уже проглотила наживку вместе с крючком, - не нравился Яну этот взгляд, тем более что император Тул каждый раз в беседе с ним исхитрялся показать себя с новой стороны. О Рхетте он знал лишь то, что ему было позволено знать, но подобные взгляды были для него отнюдь не непривычны, более того, омега испытывал внутреннюю дрожь, когда на него смотрели именно так – как на загнанную в ловушку дичь.
Так когда-то на него смотрел Хавелок дан’Глис, желая сделать его марионеткой в каких-то своих планах и удовлетворить собственную извращенную похоть. Так на него смотрел Реордэн Вилар, тщательно, пусть и не достаточно старательно, пряча в глубине своих алых глаз жадный огонь, который сжигал его изнутри собственническим желанием и вожделением, к которым был примешан алчный блеск предвкушения. Так на него смотрели многие дельты в Тартарии, усмиряя свои помыслы и обходя его стороной, опасаясь гнева императора, у которого он якобы числился в личных шлюхах, но все это не мешало демонам желать его тело, его магию и его кровь, и их сопровождающие взгляды были красноречивее любых слов и действий. Так на него не смотрел только Дэон и сам Рхетт… по крайней мере, до этого момента, хотя, конечно же, Ян не мог с уверенностью сказать, что император почему-то возжелал его тело, скорее… да, скорее, дельта хотел обладать его разумом, его душой, его сущностью, но по какой-то причине сдерживал себя, при этом, пусть и мелкими шагами, все равно располагая его к своей персоне.
Впрочем, сам Ян никогда не обманывался относительно императора Тул, понимая, что тот, как и все, всего лишь преследует какие-то свои цели, видит в нем своего рода инструмент, собирается изменить его так и таким образом, чтобы он больше не стремился к свободе, и чтобы оставался подле него добровольно, но все же… Все же Ян признавался себе в том, что Рхетту это пусть и постепенно, но все-таки удавалось, и он с каждым днем все больше и больше проникался неуместным пониманием, которое омега скрывал за тщательно выработанной и отработанной маской безэмоциональной холодности.
- Против течения плывут либо глупцы, либо герои, - с непривычной теплотой в голосе, даже слегка хмыкнув, ответил Рхетт, медленно подымаясь. – Впрочем, - аловолосый дельта снисходительно улыбнулся, - плыть за течением, действительно, удел слабых, а я не признаю тщедушных.
Что император хотел сказать этой фразой, Ян так и не понял, поскольку, несмотря на то, что с Рхеттом он проводил почти все свое свободное время, он никак не мог понять, чем же руководствуется этот демон по жизни, каковы его цели и какова последовательность его решений и действий, но и не взять сказанное на заметку не мог. Все это время Риверс убеждал себя в том, что плен у Рассенов не изменил его, просто раскрыл те стороны его души, которые он тщательно скрывал, и которые ему, как обычному, даарийскому омеге, были ни к чему, хотя юноша и не отрицал тот факт, что он всегда отличался инакомыслием, но все же, как бы он ни отворачивался от правды, она неумолимо его настигала. Порой Ян задавался вопросом: а как бы на него, такого, отреагировал папа или же Дэон? Смогли бы они его понять? Узрели бы они за его маской то, что он спрятал глубоко в душе? Возможно, он никогда не получит ответы на эти вопросы. Скорее всего, привычная, обыденная жизнь, в которой он был просто омегой, осталась там, в далекой Венейе и чуждой ему Ассее, за Рипейскими горами, но и терять себя, идя на поводу у лукавого дельты, он не собирался. Не собирался, но все равно шел, понимая, что у него не то что нет выбора, а что в чем-то путь дельты был приемлемым для него самого.
- Мальчик мой, - Рхетт, подойдя к одному из стеллажей, почти с нежностью скользнул подушечками пальцев по корешкам книг, но Яну все же удалось заметить, что губы дельты что-то шепнули, а на слегка выцветших переплетах заалели капельки демонской крови, - знаешь ли ты, что такое судьба на самом деле?
- Это предрассудок, - не медля, ответил Ян, тоже подымаясь, причем подымаясь именно в тот момент, когда стеллаж бесшумно отъехал в сторону, являя черный проход, из которого комнату обдало сырым ветром, который вместе с собой принес запах затхлости и плесени, беспокойно всколыхнув пламя в камине.
