- Нет, - сипло ответил Ян, едва сдерживая слезы. – Папа сделал что-то, за что синее пламя забрало его жизнь, что-то, что защитило или должно меня защитить, - сердце трепыхнулось в груди, словно в него резко вогнали занозу, и участило свой бег, покалывая. А ведь он думал, что боль уже притупилась, что остроты остались в прошлом, и воспоминания о самом дорогом человеке не будут сопровождаться слезами, но, похоже, он обманывал сам себя, просто до этого момента ему не было с кем поделиться болью своей утраты, не было того, кто смог бы понять, насколько самоотверженным был поступок Завира.
- Кто тебя преследует? – хмуро спросил Йван, сжимая ладони в скрипящие кулаки, а Варька только покосилась на мужчину, предостерегая от опрометчивых действий, уже и так поняв, насколько за столь короткий срок этот омега стал ему дорог.
- Мой бывший альфа, - нужно было пересилить себя и таки отпустить то, что он так ревностно копил и сдерживал внутри, ведь, не отпустив прошлое, он так и не сможет сделать шаг в будущее, цепляясь за образ того, к которому, даже не смотря на его предательство, у Яна все ещё были чувства. – Дэон Вилар – аль-ди Ассеи, - омега, посмотрев на мужчину, пожал плечами, - если вам это о чем-нибудь говорит, - даже то, что Йван был дружинником, ещё не означало, что он сведущ в подобных вопросах. В Венейе существование ассасинов и сотрудничество с ними держалось под запретом, дабы не смущать народные умы, ведь если есть защитники, значит, существует и агрессор, значит, Рассены – не просто персонажи сказок, которыми страшат маленьких детей. Кто его знает, как на Руси, но нынешний мир был таким, что каждый радел лишь о своем, оставаясь безучастным к мировым проблемам. Русь была полузакрытой державой, так что Риверс не был бы удивлен, если бы сейчас Хромой лишь недоуменно пожал плечами, молчаливо выражая свою неосведомлённость.
- Знавали таких, - задумчиво, почесав колючий подбородок, ответил Йван. – Не я, правда, а деда мой говорил, что есть такие воины, маги великие, как венейцы, на омег и альф делящиеся, но, - мужчина с досадой махнул рукой, - повыгонял-то наш князь-батюшка лет триста назад сынов этих, ибо в опале был на них за то, что в поддержке отказали, когда на нас темные поперли, мол, другое у них призвание. А темные эти… ну, - святорус выразительно провел ладонями вдоль ушей, словно дорисовывая их, - ушастые, сестру княжью в плен взяли, да так она и сгинула в неизвестных землях. После этого, говорят, наведывались к нам ассасины, но княже с ними не в делах, ибо, - бета приподнял указательный палец, явно говоря что-то услышанное и заученное, - когда угас огонь Ассеи, Рипейские горы накрыл полог тьмы, - и бета снова пожал печами. – Запись я такую видел, но, что она означает, не имею понятия.
И Ян расхохотался, сквозь слезы и содрогаясь всем телом, ведь он столько раз отвергал правду, принимая её за попытки алчного императора воспитать из него послушное орудие, а на самом деле Рхетт пытался открыть ему глаза на истину, которую он упорно не хотел замечать. Цепи… Цепи опутывали и следовали за ним, тянулись к его запястьям, щиколоткам, шее, удерживая, ограничивая, предопределяя, удушая, а он все это время наивно полагал, что смог избавиться от пут судьбы, более того, оказывается, все было предопределено ещё задолго до его рождения.
Морнэмир ІІ Дома Темного Императора – дроу, взявший в наложницы княжью сестру, которая родила ему Алеанвира – нынешнего императора Северной Троары и отца Миринаэль. Темная эльфийка, ставшая первым камнем преткновения в их с Дэоном отношениях. Реордэн Вилар, взошедший на престол после резни в Ингарде. Рхетт, который, несмотря на свою очерненную сущность, оказался более человечным, нежели рожденный быть мечом и щитом ассасин. И угасшее пламя Ассеи, пламя Торвальдов, после чего Рипейские горы накрыл ментальный полог тьмы владыки Аламута. И он, Ян, оказавшийся в плену цепей этих связей и последовательностей. Интересно, каким же должно быть последнее звено в столь хитросплетенной цепи судеб?
- Эй, ты в порядке?! – засуетилась Варька, бросаясь к нему, но маг остановил девушку, приподняв руку и качая головой, мол, он не сходит с ума и нет у него никакой истерики, просто Ян Риверс только что ещё раз убедился в том, что его собственная воля ничегошеньки не решает, а то, что он считал попытками уйти от предначертанного, только ещё плотнее подводило его к неумолимому.
- Да, я в порядке, - выдохнув, Ян-таки смог успокоиться, решив, что размышления о прихотях и планах арлегов нужно отложить до того времени, пока он не разберется в собственных смятениях и сомнениях, тем более что именно в этот момент, даже не смотря на магичку, Риверс знал, к чему прикован её взгляд. – И, да, - омега ещё плотнее прижал ладони к округлившемуся животу, - под сердцем я ношу ребёнка аль-ди Ассеи, о котором он не знает.
