- Видишь ли ты, мой мальчик, - Рхетт как-то неопределенно, словно снимая невидимую паутину, провел рукой по воздуху, медленно, словно по струнам, перебирая пальцами, - что ты ничего не видишь?
- Я вижу достаточно для того, чтобы судить, - ответил юный маг, тяжело дыша, пытаясь подняться, опираясь на большой меч, но, не имея сил даже на последний рывок, так и оставаясь сидеть, прислонившись к стене, прижимая ладонь к кровоточащей ране на бедре.
- Но не для того, чтобы зреть, - категорично бросил император и столь знакомую фразу, и такой привычный, въедчивый взгляд, словно на одаренного, прячущего свой талант за толщей неуверенности и страха. – Не для того, чтобы играть первой скрипкой.
Вот, значит, что имел в виду Рхетт, когда говорил, что события, ситуации, места, люди, встречи, пути, пересечения и столкновения – это нити, которые сплетаются в гигантскую паутину, накрывающую своей сетью весь мир. Что-то послужило толчком, и теперь Ян видел эту паутину, эту сеть, пусть глаза все ещё слезились от непривычки, целостность расползалась, оставляя после себя лишь контуры и очертания, но цвета магической сети мира он видел слишком отчетливо, каким-то образом, словно само пламя шептало ему об этом, понимая, что означают эти нити, их цвета и сплетения.
Кажется, он был в своей комнате, и возле него по-прежнему суетились, наверное, так и не поняв, что омега уже пришел в себя, просто сейчас не смотрит перед собой, а зрит. Значит, папа тоже мог видеть вот так. Значит, именно поэтому он знал, чувствовал и понимал все. Значит, Завир не просто прикасался к нитям, он заставлял их вибрировать и петь, видел каждый уголок мира с их помощью, возможно, даже мог сплетать их во едино или же разрывать, хотя, похоже, именно это и подразумевалось под запретом на возрождать умершее и не умерщвлять живое.
Его комната тоже была ослепительно белая, с пульсирующим темно-синим ореолом, но один узел, возле окна, рябил иным, словно грязным, от него, а Ян не сомневался в том, что он это чует, тянуло гнилью и сыростью. Он, пока ещё маленький, отравлял нити подле, распространяясь, как зараза, медленно, но напористо. Наверное, это какой-то заговор или порча местных ведьм – чувствовалась скользкая основа зависти и тлеющий жар мести. И это было так ново и удивительно, что Ян даже засмотрелся, привыкая зреть. Но что означает «быть первой скрипкой»? Играть? Но на чем? Неужели… неужели на этих нитях-струнах, не применяя свою магию в разброс, лишь представляя, что от тебя требуется, а видя конкретную точку и действуя целенаправленно?
Было любопытно. И Ян просто потянулся к этому пятну, забавляясь тем, как засуетились его нити-щупальца, пытаясь сбиться в плотный, щетинистый пучок, но ведь он не намеревался причинить ему вред, только посмотреть, чтобы знать, каково это – зреть, чтобы чувствовать, каково это – использовать не крохи, а на полную мощь. Хотя, похоже, на полную мощь не получится, ведь только виток магии его огня, заклубившись, потянулся к пятну, как оно сперва свернулось, как яичный белок в кипятке, а после развеялось пеплом, оставляя после себя лишь ниточки пустоты, постепенно заполняющиеся мягким светом.
- Успокойся, Ян! Тебе ничего не угрожает!
- Что? – Ян сел, озадачено смотря вокруг, пытаясь понять и привыкнуть к тому, что все вокруг снова обычное, лишенное завораживающей красочности и магической пульсации. Да, он был в своей комнате, но не помнил, как здесь оказался и что, собственно произошло, а после… после он посмотрел на замерших перед ним, мужчину и женщину, таких разных, совершенно, кажется, совершенно не совместимых, встревоженных, немного напряженных и даже, вроде как, чувствующих себя неловко, но все это не было таким выразительным, как даже сейчас видимая им тонкая цепочка между этими двумя, которая соединяла судьбы.
- Почему?.. – просипел Ян, все ещё пребывая в состоянии легкого забвения, но при этом четко понимая, кто перед ним и что означает зримое им. – Ваши же нити сплетены. Цепь создана.
- Так это правда? – моментально, как спичка, загорелась любопытством Варька, смотря на него с неподдельным восторгом. – Мольфары, и правда, видят нити судеб?
- Нити судеб? – омега устало помассировал виски, пытаясь разогнать наваждение, которое, то и дело, вспыхивало перед глазами цветными пятнами, балансируя на грани миря яви и магии. – Да, видят, - юноша, вздохнув, сел на кровати, - но я не могу видеть… я отказался от наследия… я пытался сбежать…
- А вот с этого места поподробней, - снова уперев руки в бока, наклонившись так, что практически нависла над ним, буравя пристальным, внимательным и даже придирчивым взглядом, потребовала магичка. – От кого или от чего сбежал и почему?
