Огненный диск Деи уже скрылся за горами, и в комнате было темно, разве что свет холодного диска Лели, серебристый, мерцающий, скользящий, проникал сквозь плотный занавес штор, тонким лучом освещая поникшую фигуру на кровати. Свет причинял боль, именно поэтому Ян запретил Кьярду зажигать свечи и попросил оставить его одного. Омега пытался возразить, настаивал на том, что господину нужно привести себя в порядок после дня, но Риверс просто отрицательно покачал головой, а ещё посмотрел, посмотрел так, как не смотрел ещё никогда. Пусто. И Кьярд ушел, отшатнувшись, пробормотав слова извинения, испугавшись, метнувшись за дверь и захлопнув её громче обычного. Ян отвернулся: пока был Ноэль, он ещё как-то держался, старался не волновать беременного омегу, улыбался ему сквозь слезы и даже пытался поддерживать бессмысленный разговор, но, когда тот ушел, груз понимания навалился на его плечи неподъемной глыбой, а свет закатного диска Деи так резанул по глазам, что юноша сразу же задернул шторы, оказавшись в жутко-багровой пелене, которая воцарилась в комнате.
Безмолвно опустившись на кровать, Ян прислушался – тишина. Такая неестественная, наигранная, обманчивая, а ведь, если в крепости сейчас праздник, значит, он должен слышать его отголоски. Должен быть смех. Должна быть музыка. Должен быть свет. Но ничего не было. Будто он оказался один среди этих серых каменных стен, искусно переплетенных с бордовыми полотнищами штор и балдахина. Как в клетке. Значит, вполне возможно, что это маги наложили на его комнаты какой-то звуконепроницаемый полог, чтобы он находился в неведенье. Но… как долго? Как долго он должен был находиться в неведенье, и зачем? Если Дэон помолвлен, если это уже было решено заранее, до него, тогда зачем? Что он, простой человеческий омега, может дать сильному ассасину? Неужели все вокруг, всё вокруг, было обманчивым?
Брьянт, который смотрел на него так, будто это всего лишь очередное задание, и не более. Арт, который окидывал его недоверчивым, слегка пренебрежительным взглядом. Аль-шей, который пытался что-то найти в его душе, но так и не нашел. Ноэль, который принял его так просто и естественно, до неверия естественно. Кьярд, который был лишь только с виду мал и глуп. Дэон, который решил все за него, поставив свою метку. Все это было логическими звеньями одной цепочки – он нужен ассасинам. Но зачем? Что в нем такого особенного, что хранители мира сего прибегли к таким ухищрениям?
Он всегда был обычным, точнее, не совсем обычным из-за цвета своих волос и запаха, но, тем не менее, он был человеком. В этом никто не мог усомниться, потому что его родители были обычными людьми, родными ему людьми. Он не был приемным, слишком сильна была связь между ним и папой. Разве что… разве что нагулянным? Ян поднял глаза и с тоской посмотрел на возвышающийся над горами холодный диск Лели: все может быть. Он не был похож на Олдвина Риверса. Ничем. Абсолютно. И это наталкивало на мысль, что, возможно, он чужд этому миру. Что его появление на свет не было запланированным, и все это время он жил в обмане. Но даже если и так, все равно – причем здесь ассасины?
Мысли были тревожными и болезненными, но более всего Яна страшил тот факт, что он чувствовал приближение течки. Этого ли ожидал Дэон? Может, им нужно только его потомство? Но смысл? Он – человек, и, если верить альфе, их совместные дети не будут магами. Или же Вилар вновь-таки врал? Ян, чтобы не закричать от отчаянья и сдержать слезы, ощутимо прикусил палец, и эта боль слегка привела его в чувство. Нужно дождаться Дэона. Дождаться и спросить обо всем его. Спросить и посмотреть ему в глаза, чтобы понять – лжет тот или нет. Ян выдохнул и вновь посмотрел на холодный диск Лели, который сегодня мерцал каким-то особенным, серебристо-синим светом, но он не успокаивал, а, наоборот, рождал тревогу, окутывал беспокойством, будил внутри какие-то неприятные чувства, от которых становилось тяжело дышать. Но Ян держался, поставив перед собой конкретную цель. Держался, расцарапывая в кровь левое запястье, на котором жаром пульсировала метка альфы.
Дэон фыркнул, минуя барьер, который наложили маги, чтобы в эту часть крепости не проникло ни звука. Конечно же, это было подло с его стороны, держать Яна в неведенье, но он это делал не для себя, а для омеги, пытаясь отгородить его от крепостных сплетен, хотя, для себя тоже, так как запах предстоящей течки был слишком сильным, чтобы его не учуяли другие альфы. Дэон и сам держался из последних сил, чувствуя нарастающее желание, но он продолжал убеждать себя в том, что ему хватит выдержки, чтобы перетерпеть и не причинить любимому боль.
