- Ян… - пробормотал альфа, пытаясь подняться, чтобы уложить омегу на кровать, а после уйти. Да, его любимый звал его, но не в правилах ассасинов было брать течного омегу, воспользовавшись ситуацией, пусть это и твой возлюбленный, против его воли, но запах юноши был слишком насыщенным и манящим, чтобы вот так вот просто отгородиться от него, даже не вдохнув напоследок этот чарующий аромат на полную грудь.
Мягкость простыней покорно приняла пышущее жаром тело омеги, который так и не разжал пальцы на его рубашке, и Дэон сорвал мимолетный поцелуй с таких желанных губ, сорвал и сорвался. Омега сам тянулся к нему, прижимал к себе, зарывался пальцами в его волосы, жадно отвечал на поцелуи и манил, манил, манил… но не только запахом, всей своей сущностью, телом, душой, и альфе оставалось только теряться в догадках правильности своего поступка и не останавливаться, лаская жаждущее тело под собой.
Яне не понимал, что с ним происходит: ещё пару минут назад он не желал видеть подле себя этого альфу, теперь же сам тянулся к нему, желая, и не в силах оторваться от таких мягких, но настойчивых губ. Похоже, это и была та самая страсть, вот только именно для него она была похожа на огонь, который сжигает все вокруг, превращая мысли в пепел, который развеивается в порывах ветра желания. Грубая ткань одежды сковывала все его тело, мешала дышать, не позволяла почувствовать плотнее, ближе, настойчивей, и он начал рвать на альфе рубашку, требовательно цепляться за собственную, не зная, куда деть руки, чтобы почувствовать то, что он жаждет.
Острые ноготки, которые впивались в его шею и плечи, приносили сладкую боль – извечную спутницу страсти, но этого было мало альфе, которого тяготила одежда, причиняя дискомфорт бременем впитывающего пот хлопка. Дэон спешно сбросил свою рубашку, а после стянул одежду и с омеги, рассматривая его стройное, плавное, бесподобное тело, скользя взглядом по каждому изгибу и пытаясь запомнить каждую родинку, которые он собирался перецеловать. Гибкая шея выгнулась под его поцелуями, открывая доступ к бьющейся под кожей жилке, которая тут же была отмечена первым следом страсти. Хрупкие плечи вздрагивали, когда он скользил по ним своими ладонями, прижимая их к постели и целуя каждое, вдыхая аромат омеги, который исходил от его кожи в самых чувствительных местах. Узкая спинка выгнулась, прижимая к его груди грудь мальчишки, в которой отчаянно колотилось маленькое сердечко, стук которого гулким эхом отдавался в его ушах.
Ян был готов сгорать в этом пламени чувств, которые охватили его в тот момент, когда альфа прикоснулся губами к его сжавшимся соскам. Кричать было стыдно, но он не мог сдержать рвущиеся наружу стоны, которые для него самого звучали приглушенно и прерывисто. Ласки мягкого языка, который скользил по напряженной плоти бусинок, казались юноше запретными и в то же время сладостными, откровенными и естественными, интимными и желанными. Его тело отвечало за него самого, с лихвой компенсируя неопытность своими неумелыми, но настойчивыми движениями навстречу. Между ног было так развратно влажно и горячо, что Яну оставалось только сильнее льнуть к своему альфе, требовательно сжимать его волосы, забвенно цепляться за его плечи и покорно принимать жар ласк, которые скользили по его телу, опускаясь все ниже и ниже, закручивая внутри неведомые доселе спирали удовольствия, которые требовали отпустить разум и отдаться во власть инстинктов.
- Тише, малыш… тише… - шептал Дэон, целуя дрожащий, покрытый бисеринками пота животик, ощущая на языке привкус страсти его мальчика. Его собственное тело предательски дрожало, требуя немедленного соития с жаждущим омегой, но альфа держалась из последних сил, желая подарить любимому наслаждение именно той первой близости, когда альфа и омега едины, когда разделяют один оргазм на двоих и забываются в вихрях удовольствия, хрипло дыша в унисон.
- Не могу… не могу… - вторил своему альфе Ян, сильно сжимая ногами бедра мужчины и чувствуя, как горячая плоть прижимается к его паху, дрожа и пачкая кожу липкой смазкой. Он хотел взглянуть на своего альфу, запечатлеть его обнаженный образ во всей своей красоте, узреть то, что ещё не так давно казалось ему соромным и запретным, теперь же вызывая трепет и восхищение, но жар желания был слишком велик, а ласки слишком настойчивы, чтобы хоть на миг отказаться от ощущения мягких губ на своем бедре и нежных рук на своих ягодицах.
- Потерпи, любимый… совсем немножко… - отчаянно просил альфа, целуя искусанные губы своего омеги и аккуратно растягивая его тугую дырочку пальцами. Внутри Яна было так жарко и влажно, что брюнет замирал на мгновение каждый раз, когда сокращались плотные мышцы, то ли желая вытолкнуть его пальцы, то ли принять их ещё поглубже в себя. Лишения омеги целомудрия в Ассее – это сокровенное, заветное, интимное таинство, которое принадлежит только двоим, и вершиной этого таинства считается отсутствие боли и обоюдное наслаждение, которое навеки соединяет возлюбленных меткой пары.
