- Больно… - сквозь слезы прошептал Ян, чувствуя, как горячая, толстая, упругая плоть аккуратно и медленно раздвигает его внутренние стеночки, постепенно заполняя собой. Поцелуи альфы пьянили, помогая перетерпеть эту боль, которая и не была такой уж острой, но она была, тянущая, давящая, растягивающая и в то же время приглушенная откровенными ласками его собственной плоти. Пришлось выгнуться и широко развести ноги, чтобы полностью принять в себя член альфы, который жарко пульсировал внутри него, посылая по телу сладкие волны, а потом кивнуть, давая любимому понять, что боли больше нет, а после сорваться на протяжный крик, когда Дэон плавно вышел, а после также плавно толкнулся внутрь его.
- Хороший мой… любимый… желанный… - без устали повторял альфа, с каждым толчком все увеличивая темп своих движений, которые стали рваными и глубокими, слегка развратными в своих хлюпающих звуках и мучительно сладостными в своем плотном скольжении.
- Только твой… твой… - в горячечном безумии метался Ян, ощущая неведомою доселе, нарастающую, обжигающую волну, которая опалила его тело сладкими потоками, заставляя выгнуться, отчаянно вскрикнуть, забиться в крепких объятиях пойманной птицей, вспыхнуть ярким пламенем наслаждения и кануть в омут протяжной сладости и необузданной страсти.
- Ян… Ян… - сбивчивым шепотом звал своего возлюбленного альфа, дрожа от ощущения сокращающихся стенок вокруг своей плоти, пульсация которых постепенно угасала, прерываемая все увеличивающимся пиком единения.
- Что… что это?.. – прохрипел омега, чувствуя, как изнутри его распирает что-то большое и горячее, но при этом не причиняя боли, а вызывая новую волну прежних ощущений. Нет, во стократ более острых ощущений, от которых слезы сами покатились из уголков глаз, а по его телу прошла сладкая дрожь предвкушения чего-то более объемного, полного и целостного.
- Мы в сцепке… - пытаясь отдышаться перед следующим кругом удовольствия, ответил Дэон, осторожно переворачиваясь на спину так, чтобы омега полностью лег на него. – У ваших альф нет узла для сцепки… это… это только у нас… ассасинов. Сцепка – это высшая ступень единения пары.
- Пары… - Ян счастливо улыбнулся, устало опустив голову альфе на плечо, после чего сразу же вскинулся, выгнулся и вскрикнул, чувствуя, как горячее семя альфы снова заполняет его нутро, тем самым рождая ещё более мощный виток наслаждения, выплеснувшийся на грудь мужчины белесым нитями.
- Ноэль, а что они делают? – день выдался солнечным, но не жарким, поэтому Ян решил прогуляться по крепости в компании полуэльфа и Кьярда, которые с недавних пор стали не только его лучшими друзьями, но и извечными спутниками: блондину было скучно дома, поскольку Арт почти все время проводил на пограничной заставе, а служка просто не мог оставить своего господина одного. Сейчас же они прогуливались по длинному балкону, который нависал над площадкой, на которой несколько десятков молодых воинов застыли в полуприсяде с вытянутыми вперед руками.
- Тренируются, - фыркнув, ответил Торвальд, пытаясь казаться безразличным к происходящему, хотя Ян прекрасно понимал его чувства. Ноэль, пусть он и был омегой, с юного возраста воспитывался как воин, и сейчас, когда в нем рос малыш, ассасин тосковал по привычной жизни хранителя мира, хоть и старался этого не показывать, особенно при супруге.
- Теряешь концентрацию! – рявкнул высокий воин и, не жалея сил, ударил подростка лет 15 по икрам палкой, от чего тот сразу же рухнул на колени, скривившись, но при этом не издав ни звука. Яну стало жалко мальчишку, тем более что тот тоже был омегой, и ему определенно было намного тяжелее, чем альфам, но в какой-то мере Риверс понимал, точнее, пытался понять то, что в Ассее, если ты – воин, то у тебя не существует пола. Все должны сражаться на равных, оттачивая свое мастерство и свои навыки, в противном же случае воин мог не только лишиться жизни, но и подставить своих сотоварищей, поэтому тренировки были такими жесткими, а порой и жестокими.
