«Меня преследует ощущение какой-то незаконченности, словно я ещё не принял главного решения в жизни. Я ищу уже много лет, в чём оно заключается. В книгах находятся многие ответы, но этого пока я в них не нашёл».
«Тогда вы разгадаете мою загадку. Я сам пробовал, но мало продвинулся, хоть искал во множестве городов. Где-то я услышал, что есть на свете совершенно особенная книжная лавка. Совсем крохотная. В дальнем углу, в небольшом шкафчике стоят самые разные, но в основном пыльные и потрёпанные на вид книги. Однажды практически каждый может найти там книгу, что ему нужна – порой даже не зная, что выбирает Ту самую книгу. Торговец, почтенный старичок, принимает плату и человек уходит, вот только порой жизнь покупателя изменяется идеями, пришедшими с испещрённых знаками страниц. Торговцы в этой лавке – своеобразная династия, место переходит от отца к сыну, причём живут они очень долго – сын успевает состариться. Но не в этом главная тайна. Дело в том, что основатель династии заключил неведомый договор с неизвестной стороной. Он и его потомки держат в чистое лавчонку, следят за порядком и получают деньги от покупателей, оставляя их по тому самому неведомому договору себе. Они никогда не интересуются, какую книгу взял покупатель, хотя и всегда знают её цену. А ещё они никогда и ни у кого не покупали книг для своей лавки – шкафчик и так непонятным образом никогда не бывает пуст».
Эта легенда, хоть и была коротка, взволновала меня. Подумать только – возможность заглянуть в книгу, что сможет изменить размеренный ход моей жизни!
Глава 6.
Глори внимательно слушала рассказ поэта, стараясь ничего не пропустить. Внезапно она спросила:
– У вас найдётся чистый лист и запасное перо?
Синтия тихонько достала их и пододвинула художнице вместе с чернильницей. Та начала рисунок, аккуратно, линия за линией набрасывая контуры. А Ринглан все говорил:
– Хоть некоторые, если не все моменты в этой истории казались очень странными, сестра загорелась идеей найти ключ к судьбе. Мы отправились к югу – просто потому, что Игнациус сказал:
«До юга я пока не добрался, однако вы можете найти там нечто важное. Я чувствую это в воздухе – некоторые судьбы должны соприкоснуться, и это будет благом».
Всё же я должен был задать ещё два вопроса:
«Кто же вы, Игнациус? И в чём ваша цель, если вы направляете нас в этот путь?»
Он снова улыбнулся и ответил:
«Я просто странник, который помогает некоторым событиям случаться, а другим – не произойти. Иногда, чтобы что-нибудь в чьей-то жизни сдвинулось к лучшему, не хватает нужного слова – или действия. Моя задача – вовремя найти такое слово или действие. Пока что это всё… Остальное откроется с течением времени».
Мы не тратили много времени на сборы. На следующий же день мы отправились за легендой. Где бы мы ни останавливались, везде спрашивали о книжных лавках. Если они были – мы с надеждой спешили туда, но все они оказывались обычными, хотя кое-где встречались бесценные фолианты и дневники. Из некоторых даже получилось извлечь сюжеты для песен. И всё-таки пока мы не нашли ту самую лавку.Последняя, что мы посетили, очень хороша, как видите – но всё же не та…
Ринглан наконец умолк. Внезапно солнечный луч, пробившийся сквозь дождевые облака, осветил руку Глори над листом, на котором появилась фигура в длинном плаще, с посохом в руках. Сама же художница задумчиво спросила:
– А разве лавка всегда должна находиться на одном и том же месте? Если здесь замешана магия… Вдруг для того, чтобы она явилась, нужно особое состояние души, или нужное расположение звёзд, или фаза луны? Если поразмыслить, в каком состоянии с человеком происходят явные чудеса?
Одна и та же мысль озарила лица обоих путешественников. Серые глаза Ринглана и карие – Синтии распахнулись совершенно одинаково, поражённые одной догадкой.
– Ну конечно же! Всё дело в состоянии духа… – Поэт взъерошил волосы, отросшие ниже плеч, и по-видимому, решившие этим не ограничиться. – Без подходящего настроения можно блуждать годами и всё равно ничего не находить, а порой чудесное – совсем рядом…
Кто-то из сидящих у пышущего жаром камина запустил руку в кисет, извлёк оттуда щепотку мелкого порошка, похожего на разноцветную цветочную пыльцу, и бросил в огонь. Тут же от огня по всей зале с нежным серебристым звоном разлетелись весёлые шаловливые искорки, вместе с ароматом цветов и смолы. Зелёные украсили тёмные волосы Глори, голубые – русую шевелюру поэта. Слегка растрёпанную косичку Синтии облюбовали фиолетовые, а золотистые осели на одежде всех троих и на путевых заметках. Всех страннее повела себя стайка серебристых искр – подлетев к рисунку Глори, они пробежались по чернильным штрихам и растаяли, заставив каждую черту засветиться таким же серебром.
– Например, это забавное маленькое колдовство, – слегка изменившимся голосом закончил мысль Ринглан. – Нам, правда, ещё не приходилось видеть такого способа украсить обстановку и людей…
Глори удивлённо взглянула на него:
