- Что за шум? – подошёл второй стражник. – Ба, кого я вижу! Это же тот самый, которого наш патруль на прошлой неделе задержал.
Первый стражник внимательно пригляделся к взбешённому щёголю. Холёное лицо Эрмара пошло пятнами, кулаки судорожно сжимались. Тем временем его дружки успели скрыться из-под бдительного взора. Так что выкручиваться ему предстояло самому и без «свиты».
- Точно, знакомая рожа! Мы его с дурманным куревом поймали, да ещё под окнами ратуши. А ну-ка, выворачивай карманы!
- Что?! – взвизгнул юнец, привстав на носки. – Да вы знаете, кто мой отец?! Вас выкинут из стражи по первой его жалобе!
Здесь Эрмар блефовал: слово его отца против слова господина Зерве не имело силы. Видимо, стражники это почувствовали по его срывающемуся голосу. Поэтому второй стражник насмешливо сказал:
- Ври, да не завирайся! – Затем, обращаясь к первому: - Отведём его в отделение и проверим, есть ли у него дурман.
Первый кивнул, вместе они взяли Эрмара под локти и увели с улицы в отделение. Тот отбивался и грозился всевозможными карами на головы его задержавших, но его унял тычок под дых.
А в это время Рин успела добежать до Площади Мира и подсчитать, сколько денег дали Эрмару родители. На удивление много серебра, несколько медяшек, с десяток, и три золотых монеты – хорошая добыча для такого дня. Стоя за статуей маршала Бастирона, она пересыпала деньги в сумку, из которой ранее достала ножичек. Затем вывернула кошелёк наизнанку, чтобы скрыть клеймо, и тоже спрятала в сумку. Опасно щеголять клеймёной вещью, да в старом платье – не избежать каверзных вопросов. А так – пусть попробуют прикопаться.
Однако пора подкрепиться – с вечера маковой росинки во рту не было. Рин достала две серебрушки и осмотрелась, выискивая, где можно разжиться горячими пирожками. Как раз в пятидесяти шагах наблюдалась палата пекаря. Подойдя к ней, маленькая воровка убедилась, что ей везёт – подмастерье как раз выставил лоток со свежей выпечкой. Аромат от пирожков шёл просто сказочный… Девочка сглотнула слюнки.
- Чего тебе, девочка? – спросил подмастерье, чуть наклоняясь. – Пирожков или пончиков? А может, сладкую булочку?
- Мне… пирожков с мясом, господин. На две серебрушки. – Рин протянула монетки подмастерью, который тут же их забрал и положил в карман фартука.
- Так-так, на две серебрушки… Это будет… - он немного помедлил, считая в уме, - четыре пирожка. Забирай. Кстати, не слышала, что говорят про того вора, который недавно пробрался в герцогскую кладовую? – Он подождал, пока Горчица забрала пирожки и откусила кусок.
- Говорят, что он большой шутник и подсыпал перца в сладкий пирог, - осторожно проговорила воровка, аккуратно укладывая пирожки в сумку, стараясь не брякать монетами. - Ну, в тот, что готовился для праздника. А ещё болтают, что он уволок три пуда колбас и целую бочку ланневиттского вина. Только это досужие выдумки: один человек не мог бы стащить столько еды незамеченным. Даже очень здоровый человек. Большое спасибо, очень вкусные пирожки. Я пойду? Скоро состязания…
- Иди-иди. Мне ещё работать до самого вечера. Как раз к песенному состязанию и отпустят. Приходи ещё! – И подмастерье побежал за кренделями.
Рин доела пирожок и подошла к фонтану напиться. Дно и стенки его чаши были покрыты серебром. В народе говорили, что оно может лечить почти от всех болезней. Доподлинно этого ещё никто не знал, однако свежесть воды с серебром ценили очень многие. Впрочем, воровка об этом больше не задумывалась. Она достала из сумки маленькую фляжку, наполнила её водой и убрала обратно. Затем зачерпнула горстью со дна фонтана и умылась. Солнце так и пекло. Надо было доесть пирожки, пока они не испортились, чем и занялась Рин.
Утолив голод и жажду, Горчица крепко задумалась. Больше в этом городе нельзя было оставаться – со дня на день её могли схватить, не стража, так гильдия воров. Благодаря ловким рукам и быстрым ногам Рин всегда успевала скрыться от возможной погони, зачастую подставляя какого-нибудь неприятного типа, что не могло не злить матёрых «коллег», иногда попадавшихся на мелочах. Так что они поклялись разделаться с дерзким воришкой, кем бы он ни был.
И всё-таки стоило дождаться конца праздников – можно было на украденные деньги сменить одежду и обувь. А заодно и род занятий. Рин пришла в голову чудная идея, как избежать излишнего внимания со стороны жертв – привлечь его более невинным способом, чем кражи и шутки с острыми приправами. (Да-да, проделка с пирогом и колбасами была на её совести, и сильно преувеличенная при этом. На самом деле она стащила лишь окорок да фунтов тридцать колбасы – вино не трогала вовсе. Что же до пирога, то это был отвлекающий манёвр – иначе повар хватился бы мяса раньше, чем Рин успела бы унести ноги. Благо, окно было открыто… А байку про три пуда колбас и бочку ланневиттского сочинили слуги, которые были весьма падкими на вино.) Стоило наведаться к знакомому старьевщику для смены личины. А потом – на состязания, глядишь, и повезет.
