Дверь открыла Катарина – высокая девица лет девятнадцати. Кое-как заколотые волосы и красные глаза не располагали к дружеской беседе.
– Кто вы, господа, и что вам нужно от нашей семьи? Если вас послали наши кредиторы – то не в добрый час!
– Я Андроникус Данари, сударыня, – не растерялся молодой человек, – и я вернулся домой! Мой спутник – маг Игнациус. А вы не изволите представиться?.. – он пригляделся к девушке повнимательнее. Та оцепенела в изумлении.
– Какой же я глупец! Катари, котёнок, ты не узнаёшь меня? Вот мой шрам! – Андроникус протянул левую ладонь. На ней действительно белел короткий шрамик.
– Точно, это ты, – прошептала Катарина, широко раскрыв глаза. – Пойдём… тебя все заждались… скорее! – она сорвалась с места и побежала в зал с криком:
– Он вернулся! Он поможет!
Андроникус и ман поспешили внутрь, не забыв седельные сумки. Они застали домашних за чтением письма. Анджели плакала на руках у Эвлалии, мусоля во рту цепочку. Отец обернулся на вошедших и остолбенел. Затем, взяв себя в руки, произнёс:
– Ты явился вовремя, сын мой. И вы, уважаемый чародей. Весьма рад вас видеть. Роник, подойди сюда и прочти письмо своей сестры.
– Лёник! Иди сюдя! – повторила малышка.
Молодой человек не осмелился ослушаться. Он пересёк зал, быстро пробежал глазами скачущие строчки и закашлялся.
– Предчувствие меня не обмануло… Сколько мы должны заплатить?
– Пять тысяч флорелей. Как ты можешь понять, твоя сестра ушла из дома, продав почти все свои наряды и драгоценности, выручив лишь тысячу. Где взять остальное, я не имею ни малейшего представления. Но главное – догнать её, пока она не попала в переделку… Эвлалия, возьми уребёнка медальон. Хотя нет, лучше подойди с ней к свету и просто открой его.
Эвлалия послушалась.
– Кажется, я знаю, что отвадит жадных ростовщиков от Бериллика раз и навсегда. И поможет вернуть Рин со всеми вещами. – Андроникус открыл одну из седельных сумок и вытряхнул на стол всё содержимое. Из сумки посыпались жемчужины такой совершенной формы, что они были достойны королевской короны. Самые крупные нельзя было даже сжать в кулаке, а сиял жемчуг, подобно росе на лепестках эдельвейса.
– Я показывал некоторые из них знатокам. Не самые большие. Самая маленькая стоит пятьсот флорелей. Неужели Рин смогла выручить за всю свою одежду и украшения лишь тысячу? Какой скряга посмел дать так мало?
– Мы это узнаем, когда осмотрим лавки. Сейчас важнее всего вернуть её… целой и невредимой, – промолвила мать.
Во время разговора маг терпеливо ждал, пока к нему обратятся, опершись на посох.
– Нам посчастливилось, матушка, – сказал Андроникус, нежно взяв за руку Эглантину. – В дальних землях востока меня исцелил от проклятия маг Игнациус. Он возвратил мне память о доме… обо всех вас! И он согласился отправиться со мной сюда.
Винсент подошёл к магу и протянул ему письмо дрожащей рукой. В глазах главы семьи показались слёзы.
– Найдите нашу дочь, кир Играциус. Мы ничего не пожалеем, только бы она была жива и здорова… Её имя – Принсипа Данари, ей четырнадцать.
Маг кивнул и взял письмо. Прочитав его и сделав для себя нужные выводы, он подошёл к Анджели, всё ещё сидящей на руках сестры. Малютка крепко держала медальон, настороженно глядя на незнакомца, и в любую минуту готова была снова заплакать. Но маг откинул капюшон и дружелюбно ей улыбнулся.
– Ну что, маленькая кири, покажешь свою Рин? Я не заберу.
– Ли-ин! – заулыбалась девочка, протягивая портрет. Игнациус коснулся медальона навершием посоха. Он украшения отделилось призрачное изображение нашей героини и перешло в мягко засветившийся посох. Маг прислушался к вибрации, идущей от посоха к рукам, обернулся и кивнул.
– Она жива. Сейчас она в Регнаросе. Не торопитесь! – добавил маг, видя, как кир Винсент направился к дверям. – Хотя от радости не умирают, сейчас бесполезно её возвращать. Как я понял из письма, ваша дочь была на тот момент в отчаянии. Возможно, её подтолкнул к этому решению какой-нибудь разговор, услышанный не вовремя. В таком возрасте житейские неурядицы оставляют в душе ощутимый отпечаток. Вспомните, когда вы беседовали последний раз о неприятностях, на что вы надеялись?
– Кажется, мне ясно, какие слова подслушала эта негодница, – тяжело вздохнула кирин Данари. – Мы с мужем надеялись только на чудо: что вернется старший сын. Наверное, она надеялась отыскать Андроникуса и рассказать о нашей беде. Но вот он здесь – благодаря вам, кир Игнациус! И мы никогда не забудем этого. Что касается Принсипы… Вы сможете вернуть её домой, я уверена в этом…
Фразу прервал стук в дверь – раскатистый, с бравадой. Стучавший как будто знал, что ему непременно откроют. Андроникус поспешил отворить дверь, причём на его лице ясно было написано, что словами назойливые заимодавцы не отделаются, и любезностей не дождутся.
Распахнувшаяся дверь едва не ударили ростовщика по длинному носу, так, что он отшатнулся. Впрочем, наглости это ему не убавило, и с крысиного лица не исчезла надменная гримаса.
