Сломанная нога предательски подогнулась, и парень рухнул в песок. Немного отдохнув и придя в себя после неожиданной атаки, Михаил начал осматривать изменившиеся окрестности. Растеньица вновь, как по мановению волшебной палочки, прямо на глазах превращались в полуиссохшие скилетики. Мертвые насекомые на их колючках скрючились, почернели, и стали подозрительно походить на то, что Михаил еще вчера принимал за плоды и пробовал на язык. От этой догадки Михаила замутило еще больше.
Через полчаса все окружающее пришло в состояние полного покоя. Насекомые, закончив свои дела, стали практически незаметны на фоне пещеры. Наверное, им пришлось покрыть поверхность стен в несколько слоев. Солнце пекло немилосердно, и Михаил вновь стал искать глазами место, где было бы хоть немного тени. К сожалению, все такие места были оккупированы бабочками. Пришлось просто ползти вперед, чтобы хотя бы не терять время, все равно его прошлось бы провести, мучаясь от жары.
Ориентиром в очередной раз стал таинственный туман. Он начал казаться Михаилу уже плодом воображения и миражом, уж слишком неестественно он менял направления или быстро исчезал. Под вечер совсем не осталось сил, но спать Михаил не собирался. Все случившееся утром он понял по-своему – следующего дождя придется ждать очень долго, слишком долго, чтобы остаться в живых. Надежда осталась только одна - добраться до воды, а это, по всей видимости, не близко. Поэтому, Михаил решил идти до тех пор, пока были хоть какие-то силы. Каждый день приближал его одновременно либо к воде и жизни либо к смерти. Надо попытаться использовать этот шанс. Ему удалось уже преодолеть много трудностей, он не мог опустить руки.
Песок, попадая в мелкие царапины на руках, вызывал воспаление, от этого пальцы и руки, пораненные крыльями насекомых, начали терять чувствительность. Не давала покоя и сломанная нога, при первой же возможности следовало бы соорудить хоть какое-то подобие костыля.
Песок постепенно сменился грязно-желтой почвой, твердой как пластик. Почва совершенно точно контактировала с водой значительно чаще песка. Такая быстрая смена картины уже не удивляла. В этом месте все происходило слишком стремительно. К концу второго дня после нападения бабочек, Михаил заметил, что его путь идет немного под уклон. Спустя пару часов уклон стал значительнее…, и вот уже где-то далеко внизу колыхалась синева растительности, живая влажная и пахучая. Приятные влажные потоки подули на обветренное иссушенное лицо и потрескавшиеся губы. Пить хотелось смертельно. Среди синевы Михаил с трепетом рассмотрел небольшие серые блестящие островки. Вода. В небе роились бело-желтые облака. Впервые за долгое время Михаил увидел белый цвет.
Путь предстоял не малый, к тому же нужно было спуститься с небольшого, но крутого обрыва. Как раз к самой темноте Михаил дополз до ближайшей серой лужицы. Озером это назвать было трудно. Диаметром метра полтора и глубиной полметра, лужа почти целиком вместила измученного человека. Михаил так похудел за последние пару недель, что казался себе невесомым истощенным барашком. Вода была немного мутной и не такой вкусной, как дождевая, но выбирать не приходилось.
Ночь опустилась как всегда внезапно, но ожидаемого холода не наступило. В долине было тепло и ночью. Неужели мучения Михаила подошли к концу? С этого дня жизнь путешественника превратилась в рутину. Бесконечный путь проб и ошибок в выборе продуктов питания. К счастью, некоторые плоды оказались пригодны в пищу. Значит, химия этого мира не так уж отличалась от земной…
Он уже начал понемногу привыкать к такой жизни, раны заживали, к ноге возвращалась работоспособность. Странно, но местные вирусы и микроорганизмы пока не давали о себе знать. Даже синий цвет воспринимался уже как норма, а серое небо казалось немного роднее, чем раньше. Вот в один из таких рутинных дней и произошла его первая очная встреча со странным туманом и тем самым соленым дождем, который превращал его в лунатика.
Туман подполз незаметно. Ночь только-только спустилась в долину, Михаил еще даже не улегся спать. Влажность холодного ветра заставила Михаила обернуться и увидеть нет, скорее почувствовать опасность лицом, а не спиной. Каким-то шестым чувством он понял, что позволить себе попасть в лапы тумана очень опасно. Прихрамывая, он бросился прочь, но серая пелена накрыла его. Как только Михаил оказался в тумане, на него обрушился ледяной ливень. Нет, это был не обычный дождь, это было что-то живое и липкое, что-то соленое и немного пахнущее железом, как человеческая кровь. А звук падающих струй был удивительно музыкален, он нисколько не походил на обычный шум дождя. Каждый удар капли имел свой тон, голос и смысл. Каждый звук проникал прямо в мозг, причиняя почти физическую боль. С искаженным от боли лицом Михаил повалился на колени и начал скрести ногтями землю.