-Боже мой, ты можешь сосредоточиться на процессе родов или нет? Так мы никогда не увидим девочку. Ты же не даешь ей появиться на свет! Правда, доктор?
Врач пугливо посмотрел в сторону необычной пациентки и кивнул головой.
-Ты просто не имеешь права жалеть этих детей. Конечно, с ними поступили несправедливо и жестоко, но они причинили лично тебе слишком много неприятностей…
-Вот так и рассуждают те, кто устраивает сегодня облавы и травлю...
-Тебе не приходило в голову, что людям, в конце концов, придется бежать на Юрико, чтобы просто спасти нацию? – Наконец-то Энри задал тот вопрос, который мучил его несколько последних дней и он никак не решался его задать. Трудно было придумать более неподходящую ситуацию, но вопрос был задан, и Вера восприняла его весьма болезненно.
-Я все время думаю об этом. Такое развитие событий вполне вероятно. – Вера опять охнула от боли и сквозь выступившие слезы внимательно посмотрела на бледного друга. – Только самое страшное в том, что мне дорога к такому бегству закрыта…, я не смогу бросить дочь, а она не сможет сойти за человека, ведь мы точно знаем, что она будет мутантом, как и ее отец. Я ни о чем не жалею и горжусь своим ребенком… А вот ты должен определиться и желательно прямо сейчас, о-о-о. Если ты хочешь бежать с Земли, то тебе лучше держаться подальше от нас. Мы можем оказаться по разные стороны баррикад в этой войне. Я хочу, чтобы ты знал заранее, на чьей я стороне… по необходимости. Подумай.
Врач грамотно делал свое дело - быстро и резко выкрикивал команды роженице. В то же время он внимательно прислушивался к разговору, и то и дело укоризненно смотрел на Веру. Уж он-то точно давно определился, на чьей он стороне. Доктор Клови давно был знаком и с Верой, и с Энри, уважал обоих и признавал их профессиональные заслуги, поскольку в некотором смысле они были коллегами. Но Вериных методов работы с мутантами доктор Клови не одобрял. Доктор придерживался мнения, что любое отклонение от нормы – это уродство, а если это отклонение психического или умственного плана, то это уродство вдвойне. Клови воспринимал инков, так он называл про себя необычных детей, как угрозу человеческому виду. Спорить с последним аргументом было глупо, да никто уже и не пытался, угроза действительно была очевидной, но вот методы и способы ее устранения кардинально отличались в представлении различных групп людей. Возможно, если бы человечество имело хоть какое-то единство в этом вопросе, то проблема уже была бы решена, так или иначе. По крайней мере, люди действовали бы более оперативно и не позволили ситуации зайти так далеко.
Врач-акушер был немного удивлен тем, как легко протекали первые роды женщины. Вера была самой непослушной пациенткой в его практике…, ну кто станет в такой момент обсуждать важные дела? Тем не менее, все шло слишком гладко. Мать плохо выполняла требования врача, хотя сама была медиком и должна была понимать важность события. Зато ребенок…, словно подчиняясь приказам доктора, все выполнял строго по расписанию. Доктору Клови уже не раз приходилось принимать роды у матерей потенциальных мутантов…, да он только этим и занимался последнее время в этом центре! Таких рожениц было очень много. Эффект взаимодействия доктора и ребенка-мутанта был акушеру уже хорошо знаком, но такой четкости Клови добился впервые. Кроме того, врач был уверен, что ребенок женского пола не может быть мутантом, что бы ни утверждала его взбалмошная мать. Загадка…, одна из тысяч за последнее время. У доктора Клови не было ни времени, ни желания решать эту загадку прямо сейчас. В соседних помещениях были десятки рожениц, и никто не удосужился прислать Клови помощников. Боятся утечки информации из цента, но еще больше боятся, что взрослые инки попадут сюда, к этим новорожденным детям. Придется справляться самому.
Крик ребенка заставил всех присутствующих оторваться от невеселых мыслей и сосредоточить свое внимание на малышке. Только Энри уже не было среди присутствующих, он слишком серьезно воспринял Верины слова о выборе. Энри всегда понимал, что ситуация непростая, но не думал, что Вера станет в такую жесткую позицию. Уже из коридора он услышал плач ребенка, и от этого звука на глазах появились слезы. Энри так любил эту женщину, что начал воспринимать девочку как родную…, теперь ему нужно принять непростое решение, чтобы больше не было никаких сомнений…, никогда.
Энри медленно вернулся к небольшому окну и заглянул в палату. Красивая девочка с рыжими кудряшками матери и пронзительными умными глазами отца. Она смотрела на него, прямо через стекло - казалось в младенческом неразвитом теле, спрятан вполне сформировавшийся ум. Хаотично вращающиеся ручки и ножки неприятно контрастировали с выражением маленького личика. Это длилось всего мгновение…, потом девочка превратилась в обычного орущего от голода младенца. Только Энри никогда не сможет забыть этого взгляда и ощущения, будто его вывернули наизнанку, вывернули, чтобы о чем-то попросить…, жалобно…, настойчиво. О чем? Нет…, не вспомнить.