Их было всего пятеро или шестеро, как раз столько, сколько нужно, чтобы пройти в маленькую дверь и по пустым коридорам незаметно дойти до комнаты Нади. Права была ее дочь, цель нападения именно она, все остальное мишура. Хорошо хоть Надя проснулась…, вот только на долго ее не хватит, а помощь так далеко…
Вера с трудом повернула голову в сторону попутчицы, мышцы не слушались, мозг отказывался работать. Зонда пыталась протянуть к Вере руку, в которой непонятным образом оказалось оружие. Где она его могла раздобыть? Что она пытается сделать? Убить Веру? Почему? Сейчас никто не воздействовал на них, почему же женщина продолжает свои попытки привести в действие оружие? Кто заложил в нее эту программу, и кто спровоцировал начало ее работы? Столько вопросов и все они теперь были не важны, перед лицом смерти.
Вера на мгновение закрыла глаза, большего она сделать была не в состоянии. Ничего не произошло. Стояла оглушительная тишина. Глаза открылись…, Зонда лежала рядом, уставившись неподвижным взглядом в одну точку. Она не выдержала удара инков…, не смогла осуществить задуманное. А может, внутреннее сопротивление ее и убило? Все-таки не зря чутье говорило об опасности со стороны этой женщины, такой благородной и доброй… и такой вынужденно коварной.
Из глаз хлынули слезы, и, кажется, это принесло некоторое облегчение больной голове. По рыжим волосам потекла тоненькая струйка крови из носа…., сосуды не выдержали напряжения. Вспыхнули все лампы, и яркий свет озарил пустой коридор. Зонда без сомнения была мертва. Тело Веры по-прежнему было деревянным и бесчувственным, контакта с Надей не было.
-Это конец. – Произнесла Вера, только из горла не вылетело ни звука, даже речь отказала женщине.
Тишина. Или слух тоже отказал? Больше ничего не громыхало, ни ухало, ни гудело. Наверное, инки забрали то, что им было нужно, и атака прекратилась. Жаль только, люди защищали в этой битве совсем не то, что было необходимо. Инкам удалось перехитрить людей…, наверное, они смогли немного понять образ мыслей человека и его мотивы. Иначе им бы не удалось провернуть все так удачно. И, конечно же, им помогли, помогли здесь и помогли там, за пределами Сомата. Инкам удалось привлечь на свою сторону разум человека. Как теперь с ними бороться? Успеют ли они тайно покинуть Землю? Теперь все так туманно….
Вера продолжала смотреть в мертвые глаза подруги, а мысли ее были совсем в другом месте, медленно и лениво вращаясь вокруг возможной судьбы ребенка и человеческой цивилизации. Она многое бы сейчас отдала за возможность отвести взгляд или отвернуться…
2.
«Не все Авели могут позволить иметь собственных Каинов. Приходится довольствоваться общими».
(Станислав Ежи Лец.)
Сначала, ею управляли только страх и паника. Обычно присущая ей стройность мыслей и логика как будто мирно спала где-то глубоко внутри. От этого она все делала неправильно, вредила себе и ухудшала и без того отвратительное положение. Ей с самого начала следовало придерживаться выбранной тактики, той тактики, которую предложил Гена. Но она не поверила в его искренность, заподозрила подвох…. Вместо того, чтобы подыграть сердобольному парню и изобразить лояльного глуповатого члена общества, Злата откровенно продемонстрировала свое отношение к этим озлобленным, упертым людям. Теперь она сидела в этой комнате, и шансов выбраться не было.
Прошла неделя, с тех пор как она устроила настоящую истерику с кулачными боями, и ее заперли в этом помещении. Злате казалось, что прошла целая вечность. К одиночеству она привыкла давно, но здесь было все по-другому. Совсем по-другому. Другое одиночество - мрачное, тоскливое, удушающее… Злате так хотелось на волю, на пыльные улицы и яркий свет.
Комната была значительно лучше, чем та, в которой она выживала последние месяцы. В ее распоряжении были все разумные блага цивилизации, даже ненавистный иллюзор. Только все это не меняло сути ее положения, Злата практически не замечала удобств. А ведь самое страшное еще впереди, каждый день приближал молодую женщину к тому самому событию, ради которого ее здесь и заперли. Скоро должен был родиться ребенок. Злата старалась вообще об этом не думать, отстраниться от этих мыслей и страха.
Зато теперь она стала часто думать о том последнем дне на свободе. Злата неторопливо перебирала в памяти события того дня, словно бабушка, бережно перекладывающая и протирающая от пыли памятные вещи и фотографии. Здесь, в сводящем с ума одиночестве, ей все теперь представлялось иначе - Гена казался прекрасным добрым рыцарем, а сама она откровенной дурочкой. Почему она не доверилась своей интуиции и не поверила парню? В самом деле, как можно было усомниться в искренности тех глаз и той улыбки? Раскрасневшийся пыльный увалень с мокрой тряпкой в руках все время всплывал в памяти, и это воспоминание каждый раз вызывало на измученном лице печальную улыбку.