Паша немного растерянный двинулся в сторону женщины преградившей ему путь к сыну. Через мгновение он оказался на полу, получив ощутимый удар в солнечное сплетение. Его блестящий франтовский костюм был безнадежно испорчен, именно это мгновенно вывело его из себя. Паша совершенно не рассчитывал на подобного рода сопротивление. Он мог сейчас уйти, и этим людям станет от этого только хуже! Эта глупая женщина не в состоянии понять, что в любом случае она останется в проигрыше. Но Паша привык, что все складывается в жизни, как он того хочет, он просто не мог позволить себе отступить по такой нелепой причине, как драка с женщиной. Самолюбие не позволило Павлу уйти. Он устроит Роуз сладкую жизнь после того, как заберет Фреда. Он заставит заплатить за подобное к себе отношение, и дорого. А сейчас он немедленно заберет сына.
Поднявшись с пола и нарочито медленными движениями отряхнув с одежды несуществующую грязь, Паша сделал шаг назад и пристально посмотрел на женщину. Взгляд этот мог вселить ужас в любого, бледное жестокое лицо и бешеные, какие-то садистские глаза…, но Роуз просто некуда было отступать, поэтому она проигнорировала взгляд и шагнула к своему противнику сама. Ударив в лицо, она не смогла вложить в это движение достаточно силы. Не каждый день приходится бить живых людей, не так-то просто ударить человека, даже в такой ситуации. Поэтому, хотя удар и достиг цели, он не смог вывести мужчину из игры. Павел, получив неприятную оплеуху, сумел перехватить руку женщины и отшвырнуть Роуз в стену с такой силой, что у нее перехватило дыхание.
-Я здесь хозяин положения, советую это помнить! За мои синяки ты еще ответишь, ты и твои детки. Ты очень пожалеешь о нашем знакомстве, Роуз. - В голосе мужчины звучал такой злой сарказм, что на глаза Роуз невольно навернулись предательские слезы.
Сидя возле стены, Роуз пыталась восстановить дыхание, что-то теплое и пахнущее железом струилось по лицу. Оказывается, она пробила голову об угол стены.
Паша уже находился возле дверей в детскую спальню, когда оттуда, чуть не сбив мужчину с ног, выбежал четырехлетний Фред. Он набросился на отца как разъяренный тигр, царапая ему лицо и разрывая тонкую, красивую одежду. Опешивший от такого натиска Паша сначала не сообразил, что происходит, а когда к нему вернулась ясность ума, наградил сына увесистой оплеухой, от чего мальчик упал на пол и начал тихо скулить.
На этом битва была закончена за явным преимуществом мужчины. Что могли противопоставить ему маленькая женщина и четырехлетний малыш?
Взяв стонущего ребенка в охапку, раздосадованный до крайности отец быстрым шагом бросился к выходу, при этом, не преминув с силой пнуть, все еще не пришедшую в себя женщину. Даже не удостоив Роуз мимолетным взглядом, Паша защелкнул дверь и исчез в ночи. Наступила гнетущая тишина. Только тихие всхлипы потерпевшей поражение женщины нарушали ночной покой. Дверь в комнату мальчиков тихо открылась, и из нее неровными испуганными шагами выбежал Дошка. Своими слабыми ручками он попытался поднять Роуз с пола. Он не плакал, он считал себя мужчиной и не мог позволить себе такой слабости, но руки его тряслись от страха и напряжения. Дошка весь перепачкался в крови, но это его не смущало, он с удивительным упорством продолжал попытки поднять Роуз. Женщина уже немного пришла в себя и смогла подняться.
-Дошка, иди спать.
-Я все слышал, прости, я испугался и не смог помочь Фреду, мне очень жаль. Что теперь с ним будет? Куда этот человек его понес?
-Мы обязательно найдем и спасем Фреда, но сейчас тебе необходимо пойти в свою комнату и сидеть тихо как мышка. Со мной все в порядке, честное слово. Я немного поцарапалась, смотри, ты испачкался, придется переодеваться…, ладно, сиди здесь, сейчас приедет мама Фреда и разберется с твоей одеждой и моей головой. Слава богу, она еще и врач.
Несмотря на все усилия, Дошка начал тихо плакать, прижавшись к боку Роуз, которая набирала позывные Софии по экстренному коду. Этот код знали всего два человека: Роуз и мать Софии. Слава богу, доступ по этому коду был открыт круглосуточно. Такие меры предосторожности пригодились, и Роуз была рада, что в свое время настояла на такой связи. На том конце ответил усталый, грустный голос. У Софии и так был не самый легкий момент в жизни, а Роуз предстояло его усложнить до крайности.
5.
"Чувствительность человека к пустякам и бесчувственность к существенному – какая страшная извращенность".
(Блез Паскаль)