Слово. Вот, что в конечном итоге заставляет материю быть. Его слово! Слово совершенного разума, создавшего все миры Сущего, находящегося под угрозой уничтожения существами, порожденными им самим. Это я почувствовал мгновенно, как только увидел вместе с осознанием процесса созидания стонущие от истязания миры, как тогда, в своем сне. Сквозь Хаос, на границе Тьмы и Света, предо мной предстала ошеломляющая своей неповторимой красотой паутина мириад миров. Они были разных, немыслимых цветов, которых за свою недолгую, как мне казалось, жизнь я ещё не видел. Как светящаяся гирлянда в кромешной тьме, она завораживала своим буйством красок, совершенством исполнения и бесконечностью. Каждый мир выглядел как светящаяся неповторимым цветом сфера, имеющая индивидуальный размер. Все они соединялись с другими сферами тончайшими нитями, по которым медленно плыл яркий, красно-оранжевый свет. Приглядевшись к нему, обнаружил, что это текла лава, и она являлась не только кровью Тьмы, как я подумал впервые в Пекле, а кровью Сущего. Она несла по всем мирам, как по сосудам, свою огненную суть, согревая и поддерживая в них жизнь. И от этого множества миров исходила боль. Прислушался к ней. Именно она, врываясь в Хаос, вызывала в нём волнующую материю бурю, которая неизменно, в конечном итоге, должна ввергнуть в пропасть уничтожения Тьму, Свет, всё Сущее. По этой боли, словно по следу, я потянулся к её источнику. Она исходила от каждого мира, но сильнее всего от того, чьё имя я уже знал – Мира Богов. В нём переплетались все нити этой вселенской паутины. Приглядевшись, попытался всмотреться в него, но у меня ничего не получилось. Как будто что-то закрывало истинную причину боли, но она явно изъедала мир изнутри, подобно паразиту, которого необходимо уничтожить.
Обессилев от тщетных попыток разглядеть очаг боли, я расслабился и попытался отдохнуть, пребывая в некоем забытьи. Меня неожиданно подхватила непонятно откуда взявшаяся волна и, пронеся через пространства Хаоса, выбросила на берег какой-то реки. На берегу этой безмятежно текущей чёрной глади лежал дракон, пристально и бесцеремонно всматривающийся в глубины моей сущности. От него веяло глубокой древностью, сопоставимой с возрастом самого Хаоса.
Его впечатляющее тело, всевозможно извиваясь и образуя кольца, создавало фигуру, сотворить которую мог только разум свободный от каких-либо стереотипов и ограничений. Вся эта оживотворённая скульптура раскинулась вдоль чёрной реки, излучающей тусклое свечение, падающее на драконью чешую. В центре каждой чешуйки зияло тёмное пятно, из которого исходили в разные стороны по кругу белые лучи, от чего создавалось впечатление, что застывшее в немыслимой позе существо переливается и пульсирует. Голова дракона неподвижно лежала на тёмной водной глади, мерно покачиваясь в такт её волнению. Глаза – словно наполнены этой рекой, а в их бесконечно-глубокой бездне светились яркие искры света, являющиеся зрачками и создающие иллюзию звёздного ночного неба. Взгляд, исходящий из этих очей пронизывал насквозь, тщательно осматривая каждый закоулок моего разума и души. Казалось: дракон был ювелиром, оценивающим драгоценный камень, пытаясь найти в нём изъяны. Он словно вывернул меня наизнанку и старался с нескрываемым любопытством вытряхнуть наружу, дабы затем неспешно рассмотреть. Эта экзекуция начинала порядком надоедать и, потеряв терпение, разгневанный я предпринял попытку рыкнуть на рассматривающего меня дракона, забыв, что издавать звуки нечем, так как голосовые связки вместе с телом остались в замке Князя. На удивление не только моё, но и дракона, судя по его колыхнувшемуся телу, рык получился, причём похожий на глас, который недавно заставил мою душу трепетать. Гладь реки сразу взволновалась, и по ней побежали высокие волны. Дракон приподнялся и поражённый происшедшим попытался меня успокоить:
– Тише, тише, Демон! Не сердись! Я пристально всматривался в тебя только из-за твоей сущности. Она не такая как все. Я её еле вижу, будто тебя нет, но всё же она имеет место быть. В отличие от других разумных представителей Сущего ты искренен, и даже не пытаешься скрывать своё истинное лицо.
– Зачем мне скрывать? – мысленно спросил я, словно заново открыл в себе способность разговаривать.
– Из страха говорить себе правду.
– Что тут страшного?
– Не знаю. Но, наблюдая за всеми существами, населяющими Сущее, я пришёл к выводу, что это для них самое сложное.
– Не думал об этом, – удивился я. – Кто ты?
– Я хранитель того, что вы называете Хаосом.
– А как ты его называешь?
– Никак не называю. В этом нет необходимости.
– Скажи мне, кто я и зачем родился? – спросил я в надежде, что это существо мне поможет.
