Я был опустошён неожиданным предательством и попыткой родственников избавиться от меня. Словно вырвали какую-то часть души, и образовавшуюся пустоту заняли разочарование, гнев и желание отомстить. Этот шквал чувств захлестнул и терзал, не давая трезво оценить произошедшие события. В этом непонятном, душевном состоянии я и летел за своим братом, Вельзевулом, в его огненные владения. На миг показалось, что я – преступник, виновный в том, что посмел родиться, и теперь следую к месту заключения, где хозяин ада придумает самое страшное наказание, и мне придётся вечно осознавать свой проступок, испытывая жуткие муки. Забавно! Наверное, Князь очень бы обрадовался, если бы это было именно так. Возможно и Тьма… Нет! Я всё же не хотел верить, что мать желала мне смерти.
Сразу вспомнилась аллея каменных статуй, где наравне с виновными, по моему мнению, страдали и несправедливо осужденные мученики. Их не убили, а предали забвению. Хотя, наверное, лучше бы убили. Ведь муки, которые они испытывали – ужасны. В памяти всплыла невыносимая боль того окаменевшего существа, до которого имел неосторожность прикоснуться, и меня передёрнуло, словно она вновь пронзила душу. Мученик тогда щедро поделился своими страданиями, и моё тело их прекрасно помнило, а вместе с ними память явила и причину, приведшую несчастного изобретателя на аллею каменных изваяний.
Его судьба чем-то походила на мою участь. Он своим творением представлял угрозу для власти бога его родного мира, а я сам по себе, только родившись, уже мешал, как минимум, Князю. Только мне в отличие от этого изобретателя посчастливилось бы стать личной, каменной статуэткой самой Тьмы. «Это, конечно, честь!» – ухмыльнулся я, пытаясь пошутить. Но то ли шутка была плохой, то ли шутник из меня неважный, потому разочарование даже не собиралось развеиваться.
Мысль о предательстве матери просто изводила. И чтобы не сойти с ума, решил гнать горькие думы как можно дальше, ибо ещё теплилась надежда, что я ошибаюсь на счёт моей прародительницы. Тем не менее, твёрдо решил – во что бы то ни стало, разрушить эту аллею во владениях Вельзевула, освободив всех пленников, даже если мой брат будет против этого своеволия. Иначе она не даст мне покоя…
Окунувшись в эти неприятные размышления, я летел за своим огненным братом и верил: он никогда меня не предаст. Почему-то я чувствовал, что на него я могу положиться. Чего бы ему ни стоило, он всегда поддержит и поможет. Мысль об этом согревала и немного утешала.
Откуда возникла эта уверенность? Не знаю. Может, кто-то её незаметно поселил в мой разум. Например, тот же Хаос, чьё повсеместное и незримое присутствие я теперь ощущал в полной мере. Он действительно являлся неотъемлемой частью Сущего, которое зиждилось на его основах. Или всё же Тьма вселила в меня веру, что Вельзевул никогда не предаст, чтобы потом, когда я не буду ожидать, уничтожить меня его руками? Ведь она может нанести свой удар, завладев разумом Вельзевула. Ей же почти удалось растворить в себе моё сознание!
Мысли и подозрения становились навязчивыми, и всё оттого, что не давало покоя предательство и бесцеремонное поведение со стороны Тьмы. Она, скорее всего, уверена, что поступала в интересах всех сразу, и так было бы лучше, в том числе и для меня, если я сгину в её чреве. Только почему она меня не спросила, хочу ли я стать её безвольной частью?! Это бесило!
Сейчас я ощущал всю Тьму, будто был ею. Мог мгновенно обнаружить всё происходящее в ней и оказаться в любой части её владений. Вернувшись в свою демоническую ипостась, я почувствовал, как наложенные на меня ограничения пали. Именно они, лежащие на плечах каждого отпрыска Тьмы, определяли его безоговорочную принадлежность этой части Сущего. И каждое дитя было обязано беспрекословно ей подчиняться. Вырвавшись из любящих объятий матери, я был предоставлен теперь только себе, перестав быть чьей-либо собственностью. Но что меня настораживало, так это моё разное восприятие Тьмы, которую я чувствовал в себе, будучи её частью, и той, что назвалась моей матерью, продолжающей неустанно следить за мной. Её пристальный взгляд давал о себе знать постоянно, будто она ждала удобного случая для расправы. Хотя сейчас я её присутствия не ощущал, словно она потеряла меня из виду. Потому успокоился, постарался отбросить мысли о предательстве и сосредоточиться на том, где искать Творца, который, наверное, смог бы ответить на не дающие мне покоя вопросы.
Обыскать Сущее не представлялось возможным, так как на это не хватит и вечности. Отыскать через Хаос тоже не получиться. Там было только эхо гласа. А, осознавая колоссальность масштабов творения, я понимал: о месте нахождения Творца действительно, как и сказал дракон, знает только он сам. Где его искать? Ничего толкового на ум не приходило.
