Рази, продираясь через визжащую окровавленную толпу и бело-серую взвесь дыма, покачиваясь от звона и шума в ушах, добралась до плачущего Даркалиона и прижала его к себе. Хотела сказать, что все будет хорошо, но второй взрыв – совсем рядом – сбил ее с ног. Она накрыла принца собой, чувствуя, как спину прошивает осколками.
Дребезжание в голове. А потом – тишина.
– Привет, – Даркалион открыл глаза и мягко улыбнулся.
– Привет, – сказала Шолла, сидящая на краешке его кровати в бывших покоях королевы. Они с очнувшимся Тирилом перенесли его сюда, когда поняли, что в ближайшее время молодой король не придет в себя. – Я волновалась.
– Да? – спросил Дарк и нахмурился. – А что… А где… Эм… Ох, голова…
– Аккуратнее, мой король, – прошептала служанка. – Вам сильно досталось от той большой женщины.
Он медленно приподнялся, болезненно морщась, и попытался сфокусироваться на девушке. Солнце сквозь большое приоткрытое окно освещало его лицо.
– Шолла? – словно с трудом узнавая, проговорил Даркалион.
– Да, мой король, – она легко поклонилась одной головой и тут же вспыхнула, поскольку парень нежно, но крепко взял ее за руку.
– Я же просил называть меня по имени, – улыбнулся он, но вдруг резко сделался серьезным. Его глаза опустошенно и горько смотрели через окно вдаль. – Знаешь, Шолла, мне приснился сон, который в детстве часто мучил меня, но со временем забылся. И мне кажется, я зря столько лет от него отмахивался.
Даркалион сел на кровати и спустил ноги.
– Что же тебе приснилось? – озабоченно спросила девушка.
– День… незадолго до моего пятилетия. Я тогда спрятался под столом в совещательном зале, где отец созвал министров и генералов… Он утром получил письмо с угрозой, и… – молодой король мучительно нахмурился, словно пытался сделать четче вновь ускользающее сновидение. – Нет, это все неважно. Важно, что каждый раз, когда мне это снилось, все обрывалось на моменте, когда я хотел выбраться из своего укрытия. Там была скатерть, длиннющая такая, до самого пола… И… А теперь не оборвалось, понимаешь?
Даркалион поморщился, понимая, как спутанно звучат его слова, и Шолла в знак поддержки положила вторую руку на его ладонь. Молодой король зажмурился и, кажется, сам не веря себе, произнес:
– Я вспомнил кое-что очень важное. Там был еще один человек. И этот голос. И эти сапоги…
Картинка из сна ярким образом развернулась в сознании. Вся, до мельчайших деталей. Звук шагов. Хохоток. Напевное «так-так». Золотой узор на темно-зеленом мыске изящного сапога.
Даркалион распахнул глаза.
– Я знаю, кто убил моих родителей.
Такого Холд выдержать уже не мог. До Торговой площади Ночного Базара и родного шатра было уже рукой подать, но дорога растягивалась, словно в дурном сне. Не то чтобы демон жаловался на молчание своего спутника – раньше ему, наоборот, не хватало тишины. Но теперь она не была обычной, а состояла из таких тяжких воспоминаний, что давила не только на лекаря, но и на все вокруг. Даже воздуха, казалось, не хватало.
И, пожалуй, даже с этим можно было бы смириться, если бы маг, сам того не замечая, не вздыхал каждую секунду и не смотрел бы пустым взглядом себе под ноги, делая шаги все медленнее и короче.
– Хватит! – рявкнул Холд, и Хозил подпрыгнул от неожиданности. – Быстро рассказывай. Ты же хочешь, чтобы я попросил. Так вот: прошу. Давай, выкладывай.
– Боюсь, мой старый друг, я не совсем понимаю тебя, – упавшим голосом и чрезмерно театрально начал лекарь, но демон посмотрел на него так, будто сейчас набросится, – даже его передние клыки удлинились от злости, – и маг вдруг мгновенно осознал, что имелось в виду. Он протянул: – А-а-а, так ты об
Демон был уверен: маг тревожится из-за очередных любовных проблем и историй, в которые каким-то образом постоянно умудрялся влипать. Возможно, не волшебные снадобья и лекарства, а именно это – находить себе приключения и головную боль – было основным талантом Хозила.
Он вообще-то терпеть не мог подобные разговоры. Сейчас маг окунется в воспоминания и начнет причитать о своей нелегкой судьбе, как любил это делать. Но лучше уж так, чем продолжать путь под гнетом тягостного молчания, на нить которого, как бусины на ожерелье, были нанизаны бесконечные вздохи.
Грудь Хозила снова поднялась, и вот очередной тяжкий звук был уже готов вырваться, как Холд веско заметил:
– Только посмей вздохнуть, и ты вовсе забудешь, как дышать.
Клыки Холда еще немного удлинились.
– Ее звали Мелисса, – скороговоркой выпалил Хозил.
– И ты ее отверг?
Хозил грустно улыбнулся.
– Вообще-то отвергли в этой истории меня.
– Звучит трагично.
На мимолетное и незначительное мгновение демон в душе посочувствовал Хозилу и пожалел его. Но это чувство, к счастью, было недолгим.
Демон молча продолжал идти, позволяя магу говорить. Привычная болтовня оказалась куда лучше непривычного молчания.
– Впервые я увидел ее, когда меня вызвали из-за сделки, которую мы впоследствии заключили с ее родителями. Все они были людьми.
– Неужели ты –
