– Вроде несложно. Но есть подвох, да? Прям чувствую, что есть.
– Надо угадать с материалом… Чтобы зеркало не почувствовало себя оскорбленным. Что-то достаточно ценное, но при этом не кричаще-пошлое – то есть точно не дерево, но и не камень, инкрустированный папоротниковыми изумрудами. Времени перебирать методом проб и ошибок у нас нет, так что лучше найти какой-то исторический прецедент. Придется покопаться в книгах.
– Примерно об этом я и говорил.
Демон и то и дело чихающий от пыли маг провели за перелистыванием страниц всего несколько часов, когда, сопоставив все найденные факты и упоминания, поняли, что звездное серебро для оправы должно вполне подойти. Друзья, взяв затвердевшую воду из Непоколебимого озера, отправились в небесную кузницу, надеясь там сразу и отлить оправу нужного размера, и вправить в нее зеркало.
– Почему кузница называется небесной? – спросил однажды маленький Каз во время очередной прогулки с демоном по Ночному Базару.
– В ней куют из металла упавших звезд.
– Настоящих? – мальчик не скрывал восторга.
Его неподдельная искренность всегда нравилась Холду. К сожалению, сам Ночной Базар и воспитание демона были таковы, что чем взрослее становился Каз, тем холоднее становилось его сердце. К горечи сегодняшнего демона, залатавшего свои внутренние бреши, его смертный мальчик всегда был чужим в этом мире и всегда вынужден был в первую очередь думать о защите и выживании.
А тогда, годы назад, проходя мимо небесной кузницы, демон позволил себе улыбку.
– Когда звезды падают, – объяснил он, – они остывают и перестают так ослепительно сверкать, как раньше, когда были на небе. Но полностью никогда не гаснут, всегда остаются такими же красивыми, переливчатыми. И вот кузнец собирает упавшие звезды и кует из них оружие, рамки, оправы, цепочки, медальоны… разное. Знатные юноши из мира людей то и дело заключают сделки, чтобы получить одну или парочку звезд и вручить их возлюбленным.
Каз рассмеялся.
– Люди глупые! Почему не могут найти эти звезды сами, если они просто лежат на земле?
– В их мире они совсем другие и не падают под ноги.
– Даже звезды у людей скучные… – поморщившись, подытожил маленький Каз.
Сквозь тепло воспоминаний просочилось сомнение, навязанное Хозилом. Может быть, Холд был куда худшим опекуном, чем привык о себе думать, и его смертный мальчик так хотел стать частью его, демона, мира, что предпочел выдрать свой – с корнем – из сердца. «Только бы вернулся он домой, и я объясню ему, что не обязательно отказываться от своей человечности, чтобы быть жителем Ночного Базара», – пообещал себе Холд.
Работа в небесной кузнице никогда не стояла на месте. Мастеров было двое, и они без устали все луны напролет стучали молотами, лили расплавленное звездное серебро в формы, с шипением бросали раскаленный металл в кадки с водой. Кузница располагалась в сквозном шатре без стен и полога – только огромная крыша-купол, стоявшая на огромных жердях и кольях, вкопанных в землю. Под самым потолком плыли, переливаясь, сотни мелких звездных осколков – удивительная живая гирлянда, вместо лампочек в которой – будто бы крошечные блестящие рыбки.
Кузнец, не отрывая взгляда от огромной наковальни и не останавливая ковку, поприветствовал, перемежая каждое слово звонким ударом молота:
– Рад видеть тебя, демон. Чем обязан?
– Дельце есть на пять минут. Вспомнил вот, что ты мне должен еще с той дриадской сделки, – Холд протянул тряпицу.
Кузнец отложил молот, снял обмотку, полюбовался на свою бороду в зеркало и хмыкнул:
– Странно было думать, что ты забудешь, хоть и лет-то прошло. Сделка та была дрянь, не вожусь больше с дриадами. Чего делать-то? – мастер повертел стекло, идеально чистое и прозрачное, в котором отражалось сияние звезд, плывущих под куполом.
– Да обтравить бы серебром.
– Это можно. Зачем тебе понадобилось зеркало правды, стало быть, не спрашивать?
– Не стоит.
– И это можно. А где мальчишка-то твой? – кузнец понес зеркало на стол, подложил под него тонко выделанный лист коры, обвел, что-то записал на пергаменте, потом поправил карандашом силуэт на коре. – Границы-то всё. Только смертный, пожалуй, не знает, что с Базаром что-то неладное.
– Дела творятся совершенно странные! – поддакнул Хозил, который с интересом принялся наблюдать за работой кузнеца. Тот уже ставил огромный ковш, сделанный из какого-то розово-фиолетового камня, на открытый огонь и кидал в посуду комки и срезы звезд.
– Так и что же, – продолжил болтать бородач, помешивая поварешкой размером с ребенка медленно тающие звезды, – застрял, получается, малец по ту сторону? Домой-то скоро ждешь? Какие прогнозы? Народ много чего толкует. Продажи встали. Меж своих много не наторгуешь. Да и пропажу всех проходников сложно не заметить. Только Лирина видел, но он сказал – сделок не берет, все по архивариусам и книгочеям слоняется, выискивает что-то, поди.
– Совсем проходники эти от рук отбились, – заметил лекарь.
– Не слыхал ничего, – буркнул Холд.
