– Гениальный безумец, – ошеломленно прошептал Хозил. – Не хочу даже думать, сколько лет он потратил, чтобы собрать эту ужасную коллекцию…
Это был самый изысканный и жуткий состав яда, который только можно представить. Лекарь чувствовал, как с его лба падают капли пота. Он закрыл ларец, вновь закопал его в хлам на стол и медленно, стараясь ничем не нарушить порядок психотического бардака, стал пробираться к окошку.
Он выпал как мешок с жидкой грязью, и, конечно, приземлился прямо на Холда. Тот стряхнул лекаря с себя и заглянул ему, без сил лежащему на земле, в лицо. Вены на шее и лбу налилилсь и пульсировали, кожа пошла пятнами и блестела от пота. Хозил тяжело дышал, закрыв глаза, и, словно потеряв рассудок, шептал, едва шевеля пересохшими губами:
– Льдинник, глазопад, косулиная жалость, вулканический пятилистник, сине-чахлые муравьедцы, льдинник, глазопад…
– Давай, дружище, надо выбираться, – сказал Холд и помог Хозилу встать.
Только когда они покинули Праздный квартал и отошли от него на достаточное расстояние, лекарь пришел в себя. Он окинул взглядом реющие вдали яркие флажки шатров и плывущие над ними бумажные фонарики. Теперь эта беззаботность и надрывная радость казалась магу эпицентром скопления мрачной энергии – ведь где-то там за карточным столом сидел сам Ширита. Он пугал Хозила, но и вызывал жалость. Хозяин Темного леса выглядел обозленным, но и покинутым, забытым, даже одиноким. Его чудовищная сила, которую он выставлял напоказ, отвращала любого, кто приближался к нему. Вполне объяснимо, что теперь он выбрал такую жизнь – пытаясь затеряться в толпе завсегдатаев самого мерзкого местечка во всем Ночном Базаре. Но что-то подсказывало лекарю, что и для них стать своим у Шириты не очень получалось.
– Было… не по себе, – наконец промолвил он, осознав, что опасность миновала и что он покинул повозку не просто незамеченным и живым, а отыскавшим все ингредиенты яда. – Энергия Трескучего Вереска такая жуткая. Я провел в его обиталище всего несколько минут, но мне показалось, что мрак почти задушил меня. Горло сдавливало, разум наполнялся тьмой.
– Мне очень жаль. Но я бы не смог заменить тебя в деле опознавания ядов. Скажи, ты всё нашел?
– О да.
– И сможешь теперь создать противоядие?
– Несомненно.
– Это лучшая новость за все последние луны, – с чувством признался Холд. – Давай тогда поскорее вернемся, все приготовим и разбудим виряву Что тебе нужно для работы?
– Думаю, нам проще сразу пойти ко мне. Там есть все необходимое.
– Интересно, почему они такие разные? – спросил Холд, когда они уже шли к шатру Хозила. – Госпожа Ветряной Клинок тоже хозяйка леса, но ее энергия теплая, мягкая, созидательная. Как, в общем-то, и должно быть, наверное, если ты – древнее сердце мира. Но Ширита совсем другой.
Лекарь от упоминания жуткого имени поморщился, словно съел кислое яблоко.
– Сестра и брат не похожи друг на друга так же, словно луна в Ночном Базаре и солнце в мире людей. Сила лесной королевы дарована ей, чтобы она оберегала наши границы.
– Но неужели Ширита создан, чтобы разрушать их?
– Нет, он скорее не справился с накопленными обидами. Разочарован положением дел, неравноценностью сделки.
– Разочарован! – хмыкнул Холд. – Он просто глупое дитя! Неужели он считает, что из-за своих чувств может подвергать опасности и разрушать мир, частью которого является и сам?
– Очевидно, что считает.
– Никогда не пойму этих древних дриадов, – обреченно подытожил Хозил.
Пока они проходили по площади Ночного Базара, стало очевидно, что мир не просто угасает, а лишается своих последних сил. Многие лавки и шатры опасливо запахнули пологи и ставни, торговцы убрали товар, погасили фонари. Было так непривычно тихо, что волей-неволей становилось тревожно и грустно.
– Демон, а если мы не успеем? – прорвалось вдруг беспокойство лекаря.
– Лесная королева угасает, как утренняя звезда в человеческом небе, но все-таки в ней еще теплится свет. Да, счет идет на часы, но, думаю, мы еще можем помочь. Сколько тебе понадобится времени, чтобы приготовить противоядие?
– Навскидку не сказать. С задачей такой сложности я еще никогда не сталкивался. Но я верю своему уму и своим рукам и обещаю тебе, что сделаю все так быстро, как только смогу.
– Тогда за работу, – решительно сказал Холд, и они с Хозилом зашли в шатер лекаря.
Даркалион стремительно несся по коридору, несмотря на ломящий затылок и тупую боль в голове. Мысли еще не до конца складывались в четкую картинку, но наваждение прозрения было таким сильным, что не требовало рациональных подтверждений. Вдруг сознание молодого короля наполнилось страхом, и он резко остановился.
