Кошелев был в ярости. Последние сведения из Портсмута, Танжера и Страсбурга доказывали: мир окончательно сошел с ума. И это в тот момент, когда новая пугачевщина охватила центральные губернии России! В Портсмуте бомбисты уничтожили большую часть японской делегации, включая барона Комуру. Способ проведения террористического акта произвел впечатление даже на видавшего виды чиновника. Начиненный самодельным динамитом автомобиль на полной скорости врезался в отель, арендованный японцами. Капитальное кирпичное здание превратилось в кучу щебня. Местная полиция установила личность диверсанта-смертника. Ан Чун Гын, корейский нелегальный иммигрант, сумевший за считанные месяцы после приезда в САСШ создать разветвленную подпольную организацию из своих соотечественников и отчасти из китайцев. Но если бы дело было только в корейцах, подданных его величества Коджона! В конце концов, японцы оккупировали Корею, держат ее императора под домашним арестом в Сеуле. Казалось бы, налицо недосмотр японской полиции, проглядевшей заговор с целью сорвать переговоры. Тамошнему начальству пора делать харакири, а к российской стороне после выражения официальных соболезнований претензий нет. Однако уцелевшие при взрыве дипломаты не только надавили на американских полицейских, но и наняли для расследования специалистов из агентства Пинкертона. Отрабатывая щедрый гонорар, опытные сыщики перетряхнули корейскую и китайскую диаспору, не поленившись расспросить даже неприметных кули. Как террорист-смертник въехал в Соединенные Штаты, установили очень быстро: Ан Чун Гын изображал слугу-китайца при богатом русском коммерсанте. Коммерсант повел себя очень странно — купил стэтсоновскую шляпу и покинул САСШ на следующие сутки после прибытия, не пытаясь заниматься какими-либо делами и не заявляя в полицию о пропаже слуги. А звали купчину — Савва Тимофеевич Морозов. Для Петра Сергеевича, съевшего собаку на жандармских играх и знавшего о связях промышленника с инсургентами, ситуация была очевидна: корейца перевербовали бомбисты. Вот только до японцев дошли совсем другие сведения — американские детективы отыскали соотечественников Ан Чун Гына, воевавших под его командованием против японцев в отряде ыйбён. Двое корейских партизан после разгрома отряда вслед за командиром ушли во Владивосток, а затем, в отличие от Ан Чун Гына, решили не связываться с российскими властями, а нанялись на американский пароход, идущий в Сан-Франциско. Скряга-капитан закрыл глаза и на расовые предрассудки, и на отсутствие документов у желтых простаков, готовых работать без жалованья, за одну кормежку. Поскитавшись по Америке, бродяги нанялись охранниками к богатому корейскому торговцу в Чикаго, промышлявшему поставками опиума. Через некоторое время в корейской диаспоре стали распространяться слухи о новой организации, ведущей борьбу с японцами. Якобы руководитель имеет чин офицера российской армии. Этот чин рос в соответствии с фантазией рассказчиков. От подпоручика до полковника. Самые безудержные оптимисты, верящие в бескорыстную помощь русского императора, считали, что "белый царь" произвел их вождя уже в генералы. Бывшим партизанам надоела спокойная жизнь в "городе ветров", защита нанимателя от местных уголовников и конкурентов казалась детскими играми после рискованных рейдов по Корее и Маньчжурии. Корейские патриоты вновь встретились со своим командиром и с энтузиазмом подключились к заговору, направленному на срыв мирных переговоров между Россией и Японией. Ан Чун Гын намекал соратникам, что действует по поручению неких влиятельных фигур в российском генштабе, которые заинтересованы в продолжении войны и нуждаются в походящем casus belli. Упоминался и штабс-капитан Песцов из разведки, некогда обеспечивавший координацию действий российской армии и бойцов ыйбён…
