Очередное появление Распутина в Зимнем дворце фурора не произвело. Еще один визит чудотворца и борца за православную духовность, заговаривающего кровь цесаревичу. После ритуальных заклинаний о нисхождении божественной благодати Распутин и Кошелев прошли к императрице. Александра Федоровна вела непринужденную светскую беседу с неприметным гвардейским полковником. Этого офицера, Георгия Александровича Мина, Кошелев несколько дней назад сам рекомендовал ее величеству в качестве специалиста по борьбе с забастовщиками и повстанцами.
— Вижу, вижу свет небесный! — заблажил Распутин. — Ангел спустился с небес и вручил невидимый меч сему православному воину. Аки Георгий Победоносец, сокрушит он нечестивцев и освободит Москву первопрестольную от сил сатанинских. А тебе, матушка, скоро большое облегчение приключится.
Императрица перекрестилась, бормоча слова молитвы. Затем сказала с легким немецким акцентом:
— Благодарю вас, господа. Я непременно передам государю пожелания относительно руководства московской экспедицией. Полагаю, что опыт Георгия Александровича в разгроме петербургских бунтовщиков окажется весьма полезным и в Москве.
— Мои семеновцы наголову разгромили инсургентов, сторонников так называемого совета рабочих депутатов, — заявил Мин. — Но, к сожалению, приданные жандармы оказались не на высоте. Так и не сумели взять главаря рабочих Троцкого и его ближайших помощников. Арестован только некий Хрусталев, он же Носарь, но это фигура не самая важная. Поэтому я буду настаивать на строгом единоначалии. Жандармы, если они будут прикомандированы к полку, должны подчиняться исключительно полковому командиру, а не столичным чиновникам.
— Вы получите самые широкие полномочия. Кроме жандармов, в вашем распоряжении будут ратники православного союза. Его величество издаст соответствующий указ в ближайшее время.
Александра Федоровна жестом дала понять, что аудиенция окончена. Кошелев догадывался: полковник Мин не был в восторге от новых подчиненных — фактически, почти не обученных штафирок. Но дареному коню в зубы не смотрят. А, судя по докладам сотрудников секретного отдела православного союза, Мин страстно мечтает о генеральском чине и ради него пойдет на всё. Николай Александрович после московских событий находится в прострации и не будет возражать против рекомендаций супруги. Главное, чтобы Георгий Александрович почувствовал себя обязанным не Никитину, а Кошелеву…
Извергая клубы черного дыма, паровоз тянул тяжело груженые вагоны по насыпи, рассекающей заснеженные поля. Эшелон лейб-гвардии Семеновского полка. На открытых платформах — три броневика системы Накашидзе. Узнав в последний момент о подготовке карательной экспедиции, Никитин все-таки настоял на посылку в Москву бронетехники. При удачном исходе экспедиции Василий Степанович сможет приписать успех себе, но при неудаче постарается свалить вину на Мина.
Позади осталось Бологое. Поезд пересек мост над замерзшей речкой. Никто из разглядывавших заснеженные окрестности солдат и офицеров не заметил мужчину в странном белом балахоне с увесистым фанерным ящиком в руках.
Человек в маскхалате повернул верньер настройки частоты и включил передатчик. Перед паровозом взметнулся столб огня. Взрыв установленного заранее радиофугаса разорвал рельсы. Соскочивший в образовавшуюся выемку паровоз перевернулся. Тендер и вагоны заскользили под откос, наползая друг на друга. Металл сминался, доски трещали, люди и лошади превращались в фарш…
Кошелев с трудом пришел в себя. Перед глазами плыли цветные круги, в ушах звенело. Черт дернул настоять на личном участии в карательной экспедиции! Авторитет зарабатывать. Пригодится этот авторитет покойнику, нечего сказать. Напишут некролог в возвышенных выражениях, государь пришлет телеграмму с соболезнованиями. И полковник Мин вряд ли станет генералом — валяется с окровавленной головой. Но делать нечего, dum spiro spero, как любил выражаться знакомый преподаватель-латинист. Петр Сергеевич начал пробираться к выходу из лежащего на боку штабного вагона, осторожно придерживая поврежденную руку.
Звон в ушах уменьшился, Кошелев начал различать частые хлопки выстрелов. Солдаты из наименее пострадавших вагонов под командованием своих офицеров и унтеров сумели добраться до винтовок и занять круговую оборону от неизвестного противника. Из леса выбежали бородатые мужики, вооруженные кто ружьями, а кто — просто вилами или косами. Бунтовщики старались как можно быстрее пересечь открытое пространство между темным ельником и железной дорогой. Залп из трехлинеек изрядно проредил ряды атакующих, часть крестьян в панике бестолково заметалась, но наиболее упорные прорвались к разбитому эшелону. Один из инсургентов швырнул в сторону семеновцев бомбу-македонку. Взрывом разметало доски от обшивки вагона.
